מכל מלמדײ השכלתי (duchifat) wrote,
מכל מלמדײ השכלתי
duchifat

Category:

Paв Адин Штайнзальц. ХАСИДИЗМ И ПСИХОАНАЛИЗ

У Штайнзальца есть очень странный текст про хасидизм (с упором на Танию) и психоанализ. Для fromtxwithlove .

ХАСИДИЗМ И ПСИХОАНАЛИЗ

Точка соприкосновения

Сама идея сопоставления этих понятий может показаться экстравагантной.
И в самом деле, что между ними может быть общего? Хасидизм - религиозное
еврейское мистическое движение, соответственно этому мотивированное, со
специфическими внешними проявлениями, а психоанализ - научная теория,
подчеркнуто не религиозная, если не антирелигиозная (это относится ко всем
ее школам, за исключением, может быть, Юнга).

Однако диссонанс возникает не только в силу обратных тенденций - не
менее явственно вырисовываются и различия в подходах. Хасидизм ни в коей
мере не является психотерапевтическим методом, не является он и философской
школой в западноевропейском понимании этого слова - скрупулезно
разработанной и систематизированной. Его откровения, не являясь элементами
некой гармоничной конструкции, возникают спонтанно, в постоянном
противоборстве души с житейскими проблемами. А психоанализ, несмотря на все
обилие гипотетических идей, блестящую игру интеллекта и поистине
безграничное воображение его адептов, считается, тем не менее, научной
дисциплиной. Психоаналитик числится ученым уже потому, что, стремясь к
научному изложению своих формулировок и постулатов, создает стройные
системы, понятные другим. В ходе исследования он формирует образы или
искусственные модели человеческого сознания, которые, насколько это
возможно, соответствовали бы реальности. Хасидизм, с его принципиальным
отрицанием шаблонов и формализма там, где речь идет о человеческой душе,
никогда не стремился к систематизации собственных подходов, к обобщающим
определениям. Ни в одной из многочисленных книг по хасидизму мы не найдем
систематического анализа или цельного описания психики человека, нам
предлагают лишь отрывочные, но блестящие замечания. И хотя глубина прозрения
и сила этих откровений позволяют проникнуть в самую суть проблемы,
практически никогда не ставится цель создать всеобъемлющую модель. Даже
"Тания", наиболее последовательная и упорядоченная из книг по хасидизму,
занимающихся проблемами человеческой души, - лишь поначалу предстает
всеохватывающей системой, но при более внимательном изучении и она
оказывается сборником различных сентенций и ответов на вопросы личного
характера (об этом, впрочем, говорится в предисловии автора).

На первый взгляд, эти более чем существенные различия делают нелепым
любое сравнение психоанализа и хасидизма. Поскольку у них нет точек
соприкосновения, их сопоставление лишено смысла, как и во всех случаях,
когда сравнивают несовместимые понятия (например, <тьма> и
<сладость>). Но, тем не менее, можно постараться найти способ
взаимодействия даже для столь несходных систем, используя одну из них в
качестве основной, а вторую - вспомогательной. Подобное сочетание позволило
бы раскрыть множество полезных и неожиданных свойств в каждой из них.

Если избрать психоанализ в качестве основного инструмента познания
человеческой личности, то хасидизм представит дополнительные возможности для
осмысления и анализа, позволит по-новому оценить научные открытия и
наблюдения. Возможен и другой вариант: избрать в качестве основы хасидизм,
позаимствовав у психоанализа его терминологию и методы исследования.

На сегодняшний день существуют множество книг по хасидизму, посвященных
самым разнообразным темам: толкованию Священного Писания, практическому
законодательству, миссии человека в мире, его душе, поведению и т.д. Однако
до сих пор, должно быть, в силу существующего предубеждения, ни одна из них
не использовала возможности, которые предоставляет психоанализ.


Бессознательное

Исходной посылкой психоанализа явилось, безусловно, признание
формирующей роли бессознательного в становлении личности. Положение,
согласно которому в душе человека протекают различные психические процессы,
которые, являясь неосознанными, тем не менее, оказывают влияние на его
развитие, стало фундаментальным для всех школ психоанализа.

И до Фрейда людям в принципе было известно о существовании
бессознательного. Хасидские источники также свидетельствуют о том, что в
душе человека протекают бессознательные процессы. Многочисленные
разрозненные высказывания по этому поводу выдержаны в характерной для
хасидизма манере: с одной стороны, их отличает предельная глубина и ясность
мысли, а с другой - отсутствие стремления свести эти идеи в упорядоченную
систему.

Приведем пример. В книге <Брейшит> Авраhаму и Саре возвещают о
предстоящем, несмотря на их преклонный возраст, рождении сына. Реакция Сары
такова: <И рассмеялась Сара про себя...> (18:12). Впоследствии, когда
Творец порицает ее за маловерие, она утверждает: <...Не смеялась я...>
(там же, 18:15). Могла ли Сара, будучи праведницей, солгать Творцу? Гурский
Ребе, автор книги <Сфат-эмет>, объясняет слова <про себя>
следующим образом: Сара смеялась, сама того не осознавая.

Информация о бессознательном не ограничивается в хасидизме, и в
иудаизме вообще, несколькими отрывочными сведениями. Однако, не прибегая к
применяемым в психоанализе методологии и терминам, мы не смогли бы создать
цельную картину. Значимость такого заимствования для хасидизма неоспорима:
возможность использования <одолженного> у научных дисциплин системного
подхода позволяет, обобщив выработанные идеи и концепции, создать цельную
картину человеческого сознания.

Еврейское законодательство подразделяет нарушения закона на три
категории, каждая из которых предполагает иной уровень ответственности
человека:
задон - сознательное преступление, совершенное со злым умыслом и с
пониманием меры своей ответственности за него;
шгага - неумышленный проступок, допущенный по невнимательности, по
забывчивости или по ошибке;
онес - прегрешение, совершенное по принуждению со стороны людей или
обстоятельств.

По закону человек несет полную ответственность только за умышленный,
преднамеренный грех, и освобожден от наказания за грех, совершенный по
принуждению. Что касается неумышленного греха, то подход к нему
амбивалентен: несмотря на то, что человек не предстает за него перед судом,
он, тем не менее, принести искупительную жертву и раскаяться в содеянном.
Признавая разницу между умышленным и непреднамеренным преступлением,
еврейский закон утверждает, что забывчивость или невнимание не являются
абсолютным оправданием. Обязательность жертвоприношения и раскаяния
свидетельствует о том, что некий уровень ответственности существует даже в
том случае, когда грех совершен неумышленно и человек не собирался
противопоставлять свое желание воле Творца. Наиболее полное объяснение этому
подходу возможно с помощью терминологии и понятий, выработанных
психоанализом.

Итак, непреднамеренное нарушение закона совершается без участия
рассудка. Вместе с тем человек несет за него определенную ответственность,
поскольку некий уровень разума (на языке психоанализа -
<бессознательное>) продолжает функционировать и при невнимательности
или забывчивости. И хотя подсознание неподсудно, человек должен оправдаться
перед Творцом, поскольку неумышленный грех является своего рода индикатором
подспудных стремлений его души. По этому поводу мидраш говорит:
<Совершивший непреднамеренный грех должен сокрушаться не о нем, а о тех
грехах, которые он повлечет за собой>. Иначе говоря, проступок такого
рода становится выражением подлинных наклонностей человека, свидетельствует
о его внутреннем несовершенстве.

Хасидские источники дают развернутую картину человеческой личности, во
многом совпадающую с фрейдистской концепцией конфликта сознательного и
бессознательного.

<Тания> рассматривает человека как совокупность разных <Я>,
проводя четкое разделение между подлинным <Я> человека и прочими
аспектами его сознания. Конфликты внутри этого <Я> происходят
преимущественно на уровне подсознания, именно они и определяют ход
человеческой жизни Однако, в соответствии с <Танией>, бессознательное
не столь гомогенно, как, например, у Фрейда или Адлера. Эта книга предлагает
рассматривать бессознательное еще и как арену столкновения интересов
животной души, низменной составляющей человеческой натуры, и души
Б-жественной, возвышенной. В соответствии с этим человеческая личность
предстает как равнодействующая этих двух начал или, если воспользоваться
классификацией <Тании>, - двух душ. С другой стороны, сознание - это
внешнее проявление неконтролируемых процессов, происходящих в самых
глубинных пластах личности.

Сознание метафорически описано в <Тании> как <малый город>,
за безраздельную власть над которым <подсознание> и <высшее Я>
(супер-эго) ведут постоянную борьбу. С предельной ясностью сформулирована
идея о несовпадении подлинной сути человека с тем, каким он предстает в
реальной жизни и осознается самим собой. Психологический образ, впервые
выведенный <Танией>, - бейнони, <средний человек>. На уровне
внешних проявлений, включающем также деятельность сознания, бейнони всецело
<положителен>. Но его истинный облик, его <Я>, является той
частью души, которая не проявляет себя даже на уровне самосознания.
Разумеется, от самого бейнони его бессознательное скрыто не полностью, так
или иначе проявляя себя. Более того, даже у праведника, еще не достигшего
совершенства, в глубине души присутствует животное начало, оказывающее на
него влияние.

В качестве доказательства тезиса о том, что человек, не достигший
совершенства, подвержен влиянию зла, автор <Тании> приводит несколько
аргументов. Один из них - сны. О том, что сновидения, по крайней мере,
некоторые из них, являются выражением сокровенных человеческих желаний, было
известно еще в глубокой древности. Примером может послужить цитата из
Танаха: <И будет так: как снится голодному, что он ест, но пробуждается -
и вот, пуста душа его; как снится жаждущему, что он пьет, но пробуждается -
и вот, томится он, и душа его жаждет...> (Йешаягу, 29:8).

Но хасидизм дает более четкое описание этого явления. Как сказано выше,
сновидение приводится в качестве доказательства стремлений, которые могут
быть скрыты от самого человека. Приведем такую цитату из гл. 3 книги
<Цидкат hа-цадик>: <Даже на ложе своем знает человек, пред Кем
лежит... Хотя постичь это гораздо сложнее, чем в состоянии бодрствования. И
слышал я комментарий слов Торы: "И увидел Яаков во сне..." (<Брейшит>,
28:12), гласящий, что по снам познается человек и уровень его. <И вот
Всевышний стоит над ним...> там же, 28:13) - при том, что Яаков ничего
для этого не предпринимал, он просто спал. И лишь некоторые праведники
достигли этого высокого уровня>.

Суть подсознательного

В рамках своей теории Фрейд не проводит различия между понятиями
<бессознательное> и <подсознание>; в соответствии с этой точкой
зрения, бессознательное является вместилищем всего низменного и порочного
(согласно критериям иудаизма) в человеке. Хасидизм, признавая существование
такой сферы, делит ее на два уровня.

Первый из них - <сверхсознание> - уровень высшей духовности,
свойственной каждому человеку, независимо от того, сознает он это или нет.
Оптимизм <Тании> в отношении возможностей человеческой личности в
значительной части основан на признании существования <коллективного
бессознательного> еврейского народа. Вне зависимости от самооценки
индивидуума, в критические моменты оно пробуждается и влияет на него, иногда
побуждая к подлинно революционным изменениям как в самой личности, так и в
ее поведенческих реакциях. Второй из них - собственно подсознание; исследуя
его, хасидизм в первую очередь интересуется первичными импульсами и
инстинктами.

Однако, как говорилось выше, отличительным свойством учения хасидизма
(это верно и для той его части, которая занимается структурными
исследованиями души) является отсутствие систематичности. Эмпирическая
природа его открытий и в этой области, как и во многих других, бросается в
глаза. И как следствие, в рамках хасидизма не может возникнуть и развиться
теория, которая, будучи сведена к одной ключевой формуле, обобщила бы все
сделанные наблюдения и открытия в области человеческой души. Однако, с точки
зрения хасидизма, первичных импульсов, лежащих в основе всего многообразия
чувственно-эмоциональной сферы, совсем немного: половое влечение и
себялюбие.

Оценку полового влечения как основного инстинкта, оказывающего влияние
на формирование всей личности, мы находим уже в изречениях мудрецов Талмуда.
Они не только установили то, что нет человека, который был бы выше
подозрений в этой области (подобный подход иудаизма уникален), но и более
того: в любом месте, где упоминается грех безо всяких дополнительных
определений, подразумевается именно грех, вызванный половым влечением.

Подобный подход нашел еще более глубокое выражение в хасидизме.
Хасидские авторитеты не только занимались исследованием происхождения этой
страсти и сопровождающих ее психологических феноменов, но и придавали ей
первостепенное значение, рассматривая все остальные влечения как ее
порождения. Например, раби Нахман из Браслава называл ее <основной
страстью>, поскольку, по его мнению, она включает в себя все остальные.
Браславский хасидизм рассматривает половое влечение в качестве основы всех
человеческих чувств. <Это основная страсть в человеке, охватывающая его
всецело, поскольку ею и создается человек>, - сказано в одной из его
книг.

Это свойство человеческой психики, которое на языке психоанализа
называется <либидо>, является первоосновой всего Творения, в терминах
хасидизма - онег, <стремление к наслаждению>, - несмотря на всю
неочевидность подобной параллели. Если рассматривать структуру души
изолированно, источником и основой всего - и чувств, и разума, и даже силы
желания, которое выше разума, - является именно стремление к наслаждению,
самодостаточное и ничем не обусловленное. Однако в хасидизме это свойство не
является специфически соотносимым только со строением человеческой души,
являясь сущностью и первоосновой всего мироздания.

Хасидизм различает еще одну скрытую, полностью или частично, сторону
человеческой натуры, свойственную каждому. Ее возникновение обусловлено
ощущением ценности собственной личности, стремлением <Я>
распространиться за существующие рамки, то, что в хасидизме определяется как
Малхут <стремление царствовать>, воля к власти.

Это чувство может иметь и множество негативных проявлений: гордыня,
высокомерие, эгоцентризм и т.д. Однако, как и стремление к наслаждению
(первичным выражением которого является половое влечение), воля к власти,
Малхут, с точки зрения хасидизма, является всеобъемлющей, космической силой,
оказывающей свое влияние на всех уровнях мироздания, от высочайших до самых
низших. Она отождествляется с неискоренимым желанием души (и всего мира) к
самореализации. Это может принимать самые разнообразные формы, в том числе и
деформирующие реальность, - гордыня, например, это не что иное, как
гипертрофированная самооценка. Или, как наиболее явное выражение того же
желания-стремления личности распространиться за существующие рамки (тем
сильнее действующего на человека, чем более оно сокрыто от него), - эгоизм,
приводящий в его крайних проявлениях к ненависти, ревности и соперничеству.
Все эти проблемы возникают, в соответствии с учением хасидизма, из
неспособности человека удержаться в отведенных ему пределах, и, как
следствие, перешагнув через грань, он вторгается на чужую территорию и
вредит окружающим.


Исправление изъянов души

Хасидизм ни в коей мере не является умозрительным теоретизированием -
практически во всех областях, которые он затрагивает, его целью является
исправление ситуации. И поэтому, исследуя проблемы человеческой души, он
озабочен не столько созданием стройной системы, сколько исправлением изъянов
личности, усиления и развития ее положительных сторон.

Практически единственный способ освободиться от власти зла над душой,
существовавший в древности, заключался в максимальном подавлении, всеми
возможными способами, всех негативных сил, в сокрушении страсти и
вожделения. Наиболее радикальное средство для этого - изнурение тела. Посты,
аскетизм и остальные виды самоистязания рассматривались не только как кара
за грех (способствующая покаянию и очищению), но как способ ослабления плоти
и вместе с ней - ее страстей и дурных наклонностей. Хасидизм оказывал мощное
противодействие этой практике аскетизма, настаивая на том, что она не только
неэффективна, но и вредна, и отрицал сам подход, при котором тело
рассматривается как нечто ненавистное, господствовавший у моралистов того
времени. Основной хасидский аргумент гласил, что теория аскетизма вообще не
достигает поставленных целей, поскольку все насильственные попытки
преодолеть вожделение только загоняют его в глубину души.

Хасидский подход, напротив, характеризуется стремлением не разрушать, а
возвысить реалии этого мира, включая материальные его аспекты. Предлагается
совершенно иной путь решения проблемы освобождения человека от унизительной
подчиненности плотским желаниям: сублимация. Фундаментом этики хасидизма
является утверждение, что вещи и явления не могут быть хороши или плохи сами
по себе, а становятся таковыми в зависимости от наших намерений. В основе
своей человеческие устремления амбивалентны, и задача каждого - повернуть их
к добру, направить в положительную сторону. Разница между добром и злом в
человеке - лишь вопрос намерений и целей. В соответствии с этим подходом сам
факт наличия у человека сильных страстей свидетельствует о его потенциале
Служения.

Было сформулировано множество конкретных предложений, как сублимировать
различные склонности и страсти человеческой души. Но и здесь, как и во
многих других темах, поднимаемых хасидизмом, отсутствует цельная система, а
контуры проблем (которые никто так и не удосужился свести воедино) и
основные способы их решения лишь обозначены.

Так или иначе, один из наиболее эффективных способов исправления души,
предлагаемых книгами по хасидизму, - излить ее перед мудрецом. Для этого
хасид идет к своему Ребе и рассказывает ему обо всех своих проблемах и
горестях. Советы и наставления Ребе при этом - предмет для отдельного
разговора. Но эта практика является одной из самых действенных для
исправления, излечения <больной души>. Аналогия с практикой
психоанализа несомненна. Необходимо отметить, что подобное излияние души ни
в коем случае не религиозная церемония или обряд и не покаяние в грехах, а
практический самоанализ душевных проблем перед раввином с целью получения
конкретных рекомендаций.

Сочетание - его поучение и польза

Даже при беглом сравнении хасидизма и психоанализа легко увидеть
разницу между их исходными принципами, методами и системами. Их
сопоставление не дает оснований утверждать, что психоанализ - лишь один из
способов практического применения хасидских идей или что Фрейд не являлся
автором этой теории. Слишком велика разница между отдельными советами,
разрозненными идеями и мировоззренческими установками с одной стороны и
единой стройной системой - с другой. На каких бы ложных посылках последняя
ни основывалась, ею гораздо легче пользоваться. Но даже обзорное
сопоставление позволяет сделать некоторые выводы. Странно то, что при
наличии многих общих исходных точек выводы, к которым приходят хасидизм и
психоанализ, практически полностью противоречат друг другу. Причиной
является несовпадение их исходных посылок.

Подход психоанализа по сути своей нерелигиозен и материалистичен.
Поэтому в качестве первоосновы он принимает животно-материальную сторону
человеческой души. Поскольку именно эта часть души для него первична, то
весь последующий ход рассуждений сводится к созданию схемы, основанной на
примате страстей (что порождает философию психоанализа, или, по крайней
мере, попытку философского осмысления действительности, при которой под все
многообразие мира тщатся подвести этот фундамент). И поэтому психоанализ
стремится высвободить подсознание без признания необходимости сублимации.

Хасидизм, напротив, подходит к реальности с совершенно другой стороны.
И поскольку он достаточно хорошо знаком как с наличием бессознательного, так
и со всем тем, что составляет его, как позитивным, так и негативным (ведь
уже в самой Торе сказано, что <...стремление ко злу в сердце человека с
юности его...>; <Брейшит>, 8:21), само собой разумеется, что он
исповедует идею обуздания природных склонностей и обращения их к добру.

Однако, адекватно воспринимая действительность и учитывая наличие
страстей и инстинктов, хасидизм не сводит к ним человеческую личность. Путем
сублимации он пытается поднять человека на более высокий уровень сознания.
Можно сказать и так: цель хасидизма - объединить сверхсознательное и
бессознательное в человеке.

Проведенный нами анализ позволяет увидеть действенность теории
хасидизма в ее подходе к оценке добра и зла, к целям и задачам, которые
ставит перед собой человек в реализации естественных инстинктов и
склонностей. Принципиальное различие между хасидизмом и психоанализом,
выявленное нами, со,стоит в оценке не того, что заложено в личности, в ее
способности управлять своими природными склонностями и в оценке
целесообразности этого. Подход хасидизма дает возможность на практике самим
изменением цели обратить зло в добро. И чтобы добиться этого, можно
воспользоваться практикой и методами психоанализа, используя все их
многообразие, все богатство, накопленное ими, несмотря на противоречия,
заложенные в подходах. Поскольку психоанализ, если сбросить с него
псевдофилософскую шелуху, предлагает практические пути, технику и методику
для достижения задач, которые ставит перед собой учение хасидизма, исходящее
из совершенно противоположных мировоззренческих концепций в попытке поднять
низкое и возвысить его.
Subscribe

  • (no subject)

    Согласно Карлу Юнгу, есть вертикальные причинные связи между событиями и есть горизонтальные - синхроничность. (Единственное, увлекаться поиском…

  • (no subject)

    Читаю вот этот странный сайт https://kniganews.org нигде не написано, кто автор. Явно человек хорошо понимаюший проблемы современной физики. Кто…

  • (no subject)

    Немного эзотерики в ленту. Если вы интересуетесь юнговской синхронией (это я тут с одной знакомой преподавательницей танцев из Питера обсуждал), то…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment