October 10th, 2012

Schentific American жжот (журналистский блог), оказывается, не только про секс

Although superhydrophobic surfaces repel water, do they keep off ice as well? Not always. As Michael Nosonovsky and Vahid Hejazi at the University of Wisconsin-Milwaukee explain, the often-bumpy of superhydrophobic surfaces traps air pockets between the solid and the liquid. When water freezes, these air pockets become the basis of cracks in the ice, and the larger cracks are, the easier it is to dislodge ice off a surface.

So is this research worth pitching as a news story? Keep in mind that what each science reporter likes to write about can be idiosyncratic, so my choices might not be the choices another science reporter or you would make. Also, it bears saying — whether I pitch a story or not isn’t a judgment on whether I think the research is worthwhile, since my hope is that all research moves human knowledge forward. I’m focused on whether whatever audience I write for might be interested in reading about it.

Superhydrophobicity is a neat concept found everywhere in nature, such as bird feathers and beetle shells. Readers often like detailed explanations of how nature works, as long as its done in an interesting enough manner. Superhydrophobicity and icephobicity also have industrial applications — you don’t want ice building up on plane wings, do you? — so that helps ground this in the real world.

In the end, though, I think it’s too esoteric for a general audience to like. The research isn’t about superhydrophobicity or icephobicity, it’s about why one is not always the other. The explanation is not long enough to carry a story, or of wide enough interest — do people care whether or not a surface is both water-repellent and ice-repellent? A story might be possible if the researchers used their work to create a coating that was both superhydrophobic and supericephobic, but even then, it’ll be hard to sell to readers.

A lot of science is about exploring little mysteries and fascinating minutiae of nature, taking joy in the careful unraveling of how something works much as one would solving any puzzle. It’s difficult conveying that joy in the news sometimes — only the splashiest examples often work. It’s at least worth a reporter’s time to see if it’s possible.


Вот что значит правильно выбрать тему.

стыдно называть себя троцкистом


— Как бы вы сами себя описали в нескольких словах?
— Я ортодоксальный еврей, троцкист и талмудист.


По поводу нашумевшего интервью Даниэля Боярина в Букнике. Не касаясь интертекстуальности и апостола Павла, сугубо про троцкизм.

В наше время никто кроме отдельных маргиналов не скажет про себя "я нацист". Даже если человек полностью согласен с идеями и подходами Гитлера образца 1935 года, он постесняется определять свои взгляды как "национал-социалистические". Причина проста: очень уж много страданий и горя принесли нацисты народам Европы и всего мира (про евреев уж не говорю). Нацизм себя скомпрометировал, и большинство людей инстинктивно старается держаться подальше от этого термина.

Аналогично, казалось бы должно быть с коммунистами. После ГУЛага, десятков милллионов людей, сгинувших в лагерях в СССР, Китае, Камбодже, Восточной Европе, после Берлинской стены, после второй мировой и холодной войны казалось бы никто не захочет сказать про себя "я коммунист". Даже если человек придерживается коммунистических взглядов и теорий, термин скомпрометирован. Почему-то на практике это не совсем так.

Что же такое троцкизм? Троцкизм это одна из наиболее крайних, экстремистских форм коммунизма, по сравнению с которой сам И. В. Сталин - вегетарианец. В основе троцкизма -- учение о перманентной мировой революции. Если совсем просто -- нужно разжачь войну посильнее, причем перманентную и всемирную. Люди будут страдать и гибнуть, но в результате старый мир рухнет и возникнет новое общество в котором наступит гармония производительных сил и производственных отношений. Совершенно отмороженная идеология, ближе всего к воплощению которой были Мао и Пол Пот. В годы противостояния Сталина с Троцким именно Сталин стоял на умеренных позициях. Сталин считал, что не нужна перманентная мировая революция, что с Западом можно жить в мире (хотя бы временно), что социализм возможно строить в отдельно взятой стране. Именно на стороне "умеренного" Сталина были вменяемые люди в СССР. Например, известные романы Ильфа и Петрова имеют анти-троцкистскую направленность, высмеивая всяческую перманентную революцию, союзы меча и орала и происки Запада и проповедую мирное строительство.

И вот когда человек про себя говорит, что он троцкист, то есть сторонник самой людоедской разновидности коммунизма (убивать, калечить судьбы и семьи, трудовые лагеря) --чо он хочет сказать то? Для меня это звучит так же неаппетитно, как если бы он сказал "я педофил, талмудист и садист".