November 8th, 2018

(no subject)

Наткнулся по ссылке на уморительно глупую статью какой-то дамы о согласии на секс.

"Существует идея, которая давно сбивает нас с толку: мысль о том, что очень сложно сохранить романтичный настрой, если начать задавать женщине вопросы о том, хочет ли она секса. Эта концепция частично поддерживает сложившуюся культуру насилия, при которой сексуальные отношения являются табуированным занятием. Согласие — важная часть здорового сексуального взаимодействия, и разговоры о нем никак не могут «убить» настроение. Более того, некоторые вопросы могут быть не неловкими, а наоборот, возбуждающими. В ходе диалога могут быть выяснены новые нюансы и предложения, например, партнеры могут поделиться тем, какие именно позы им нравятся и что заводит сильнее. Общение о сексе можно превратить в открытые вопросы, например, «что ты хочешь получить этой ночью?» или «как ты относишься к этой позе?». Подобные обсуждения позволят сохранить пространство для выражения собственных предпочтений, а также дать возможность отступить в случае, если что-то покажется неприемлемым..."
https://heroine.ru/trudnyj-razgovor-5-voprosov-o-soglasii-na-seks

Интересно, сама она живет регулярной половой жизнью, или представляет это занятие умозрительно? Оставил там коммент:

"Автор решила разработать для людей правила, как им заниматься сексом, и это уморительно смешно. Если уж придумывать правила, то гораздо проще посоветовать: избегайте алкоголя и случайных связай. Тогда и изнасилований не будет. Беда только в том, что не все люди станут следовать правилам. И что правила на все случаи жизни не придумаешь, особенно в любви, где основа — спонтанность."


Если бы меня кто-то спросил, что порекомендовать молодежи (если бы, например, у меня была дочка), то я бы посоветовал заниматься сексом только с мужем и только по любви. Или с гражданским мужем (так сейчас в России называют сожителя), или с человеком, отношения с которым - как с мужем. И, конечно, не пить. Но жизнь сложна, и в жизни разное бывает, и советы никому не нужны.

В мое время девушки хотели соглашаться на секс при условии серьезных отношений, другими словами - замуж хотели. А мальчики жениться не хотели по очевидной причине: сегодня тебя женят, а завтра заставят пеленки стирать и всю жизнь строить вокруг быта семьи. В этом и состояло противоречие полов.

А в наше время (в головах у некоторых) надо же какие понятия - разногласия между М и Ж сводятся к формальному согласию на позы, хм.

(no subject)

По моим представлениям (основенным на моем опыте), люди стремятся получить faculty position по весьма весомой причине. Речь не о всех людях, а о тех, кому нравится вести исследования, получать новые знания, систематизировать, публиковать. На профессорской / доцентской работе в research university вы получаете возможность делать все это в рабочее время. Причем получаете аффилиацию университета, т.е. вас воспринимают всерьез, а не как любителя. Получаете ресурсы университета, позволяющие вам заниматься исследованиями: библиотеки, подписку на журналы, доступ в архивы, поездки на конференции, посещение семинаров, саббатикал и так далее. Исследования являются частью ваших обязанностей, вам за это платят зарплату (или часть таковой), исследовательские достижения (например, публикации) вы включаете в свое Си-Ви, и они помогают вам, например, при аттестации. При этом вы сами выбираете себе задачу по силам, никто вам не ставит темы.

Но удивительным образом, среди коллег я не вижу никого, кто разделяет такую мотивацию.

Половина людей считает, что исследования нужны, чтобы получать и осваивать гранты. "Не буду же я без денег проводить исследование!" возмущенно говорит коллега. "У математиков и у гуманитариев нет грантов, а у нас есть возможность работать по-другому и получать заказы!" - говорит другой коллега. Это люди, которые меряют науку деньгами. Их условно можно назвать "правыми" (поскольку они за рыночную коммерциализацию и монетаризацию научной работы).

Вторая половина людей вообще ничего ни про какую науку слышать не хочет, а публикации считает неприятной формальностью. Совершенно непонятно, как они здесь оказались при таком отборе и таком конкурсе на каждую вакансию. Эти люди условно "левые", поскольку они выступают за социалистические привилегии. Те, кто попал в когорту, получил теньюр, ни перед кем не должны отчитываться.

Все эти люди (и те, и другие) говорят удивительные вещи. Например, они думают, что публикации люди готовят с помощью своих бывших научных руководителей. Что публикации - это обязанность, потому что есть правило publish or perish. Что чтобы получить грант, нужно сначала что-то опубликовать, написал статью, тогда дадут грант. Конечно, что значение исследователя определяется тем, сколько он нашел денег! Что науку должны делать студенты, а профессор - администратор. Что качество диссертаций зависит от того, каков размер стипендий у аспиранта. Что аспиранты существуют не для того, чтобы исследовать свою тему, а чтобы работать на профессора (постдоки, само собой, тоже для этого же) - не важно, публикуют ли аспиранты и хорошую ли пишут диссертацию. Bажно, работают ли они на проект руководителя.

И множество других чудесатых мнений.

(no subject)

Заметка Э. Бормашенко по ссылке: http://z.berkovich-zametki.com/2018-znomer10-bormashenko/ , я там оставил комментарий. Меня рассуждение про смешной бахтинский термин "хронотоп" (в нем притаился и город Конотоп на черниговщине, и хренотоп какой-то) заставило задуматься о другом.

Не будет ли правомерно к двум категориям - пространству и времени - добавлять еще одну: идентичность? И откуда берет начало эта идея? Я знаю о ней из комментариев к Сефер-Йецире ("Дракон в мире как царь на троне, круг года как царь в государстве, сердце в душе как царь на войне"). Древние как-то интуитивно улавливали, что мир-год-душа (т.е. пространство-время-индивидуальность) - однородные понятия. Но если отвлечься от мистики и посмотреть рационально?

Согласно Канту, пространство и время - две априорные формы чувственного восприятия. Ясно, что все идеи fin de siècle Маха и Пуанкаре отталкивались от кантианства, Эйнштейн с друзьями изучал их в 23 года в своем домашнем кружке в Берне. Что значит "формы чувственного восприятия"? Это очень просто - все что нам доступно в реале и относится ко внешнему миру существует только в пространстве и времени. Кстати, на кантианской идее основана даже и известная эзотерическая фишка ("зачем человеку дано тело? - чтобы быть локализованым в пространстве и времени"), но речь не о ней. На деле, конечно, пространство мы конструируем из сочетания зрительного и моторного восприятия, а время - используя память. Тем не менее, если мы хотим разделись явления на внутренние (субъективные) и внешние (объективные), то внешние разворачиваются в пространстве и времени. Это и значит "априорные формы чувственного восприятия". Форма здесь противопоставлена материалу (самим явлениям).

Но разве наличие идентификации у каждого предмета не является тоже априорной формой чувственного восприятия? Объекты внешнего мира тождествены самим себе, но при этом различимы (в смысле нетождественности неразличимого). Объекты внутреннего мира тоже тождественны себе, но при этом обладают тождественностью неразличимого, поскольку являются по сути символами. Все коровы в реальном мире похожи, но различмы. Слово "корова" (или знак 牛) сколько ни повторяй и ни записывай на разный манер, это тот же знак. Я не устаю повторять этот пример, поскольку по мне он является ключом к различию материального и нематериального. И, конечно, в науке проявился тоже в эпоху fin de siècle в виде парадокса Гиббса (энтропия неразличимых объектов отлична от энтропии различимых, поскольку статистика разная).

Способность нарекать имена - фундаментальная способность человека (ну да, автор Быт. 2:20 тоже это знал).

В классической реальности нет ни одного предмета, на который нельзя было бы повесить инвентарную бирочку в том же смысле, как нет ни одного предмета вне пространства или времени. (Парадокс Гиббса и статистика в КМ описывают не классическую реальность, а наше знание о ней).

еще немного философствования

Сознание невозможно определить позитивно, можно лишь сказать, чем оно не является. Почему это так? Допустим, вы пытаетесь сосредоточиться на себе и своих ощущениях и говорите, скажем, "я чувствую усталость" (или любое другое чувство или эмоцию). Сразу придется задать вопрос, а кто ощущает / осознает, что вы чувствуете усталось? Некий наблюдатель в пределах вашего я. То есть вы наблюдаете за собой, за тем, как чувствуете усталость. Наблюдатель должен быть отделен от наблюдаемого. Но как только вы пытаетесь ухватить сознанием наблюдателя или процесс наблюдения, он превращается из наблюдателя в наблюдаемое.

Поэтому сознание мыслится как нечто абсолютное внутри нас, не подверженное эмоциям, изменениям, старению, желаниям. Неразрушимое и не создаваемое. Это исходный пункт для любой медитации. Можно сказать, что сознание в этом подобно неконструктивному определению математического объекта (через отрицание). А можно сказать, что это предельная абстракция, переход к бесконечному пределу актов само-рефлексии ("наблюдаю за тем, как наблюдаю, за тем, как наблюдаю"). По хомскианскому определению, как раз рекурсия - главный признак человеческого языка (Хотя мне лично кажется, что главный признак человеческого языка - в возможности выразить все, что угодно).

Если так, то откуда следует, что сознание вообще существует? С одной стороны, материалистической - ниоткуда не следует. Это просто результат абстрагирования процесса рефлексии. Побочный продукт нашей способности отслеживать свои мысли и ощущения - представление о том, что рефлексия неограничена. Это и приводит к идее о некой предельной точке такой рефлексии.

С другой стороны, сознание непосредственно дано нам в ощущении. В конце концов, а откуда следует, что клавиатура, по которой я сейчас стучу пальцами, существует? В конечном счете все сводится к тому, что материя дана нам в устойчивых, воспроизводимых ощущениях (практически ленинская материалистическая формулировка), и нам приходится этим ощущениям доверять. Сознание тоже дано в ощущении, вполне воспроизводимом и устойчивом. Но оно не относится к материальному (не локализуется в пространстве и т.п.). Поэтому убедительное для материального мира доказательство существования сознания невозможно. В том числе, невзможно доказать его на бумаге (или на экране). Проекция сознания в материальное выглядит для материального как иллюзия.

Если признать существование сознания, то что с этим можно сделать? В общем-то, ничего нельзя. Можно построить на этом какую-нибудь практику или теорию, а можно не строить. Поскольку с действиями в материальном мире сознание все равно не пересекается. Можно оставаться материалистом, и это будет совершенно адекватно материальной реальности.

Правда, есть предположение, что материальный мир не полностью материален в некоторых аспектах, хоть и ведет себя максимально приближено к материальному. Квазиматериальный, так сказать. Предположение это основывается на том, что от проблемы субъекта или наблюдателя невозможно полностью избавиться ни в физике, ни в других областях практики. То есть конcтруктивный подход "shut up and calculate" вполне работает. Но самозамкнутий картины самодостаточного материального мира без субъектов на 100% не удается создать. Только (условно говоря) на 99.99%, что достаточно для того, чтобы считать его материальным для всех практических ситуаций. Но проблема 0.01% остается. Поэтому утверждение, которое я сделал в предыдущем абзаце, будто материальное никак с сознанием не пересекается, все же остается недоказанным. Хоть и не опровергнуто.

С другой стороны, признание существования сознания - только первый исходный шаг к самым разным построениям. Если его сделать, то придется задать вопросы об источнике сознания, о солипсизме, о существовании других сознаний и возможности диалогического процесса, и так далее.