February 13th, 2019

עַזָּה כַמָּוֶת אַהֲבָה

Боитесь ли вы смерти? На психологических форумах часто задают вопрос, как справиться с иррациональным страхом смерти. Психологи тратят немалые усилия, придумывая разные ответы и советы. Известный советский психолог В. Леви (кстати, он до сих пор жив) даже написал в одной из книг, что совсем не уверен в том, что все люди смертны, не видит доказательств. Bедь из ста миллиардов живших когда-либо на земле людей восемь миллиардов ныне живущих еще живы. Поэтому, мол, с точки зрения логики нельзя утверждать, что эмпирически доказано, будто все люди умирают.

У меня есть психологическое наблюдение на эту тему. Во-первых, я заметил, что страх смерти и мучительное осознание ее неизбежности приходит только в ночное время. Почему-то свет дневных забот эти мысли полностью рассеивает. Но самое интересное не это. Страх смерти приходит только если вы спите один. А если вы спите с женщиной, то никакие такие глупости вам в голову не придут. Поэтому совет, как справиться со страхом смерти, очень простой: заведите себе сексуального партнера и спите с ним или с ней. Но на форумах я такой совет не буду давать, ведь люди с депрессивными мыслями, которые пишут туда, как раз и имеют проблемы с одиночеством, зачем их дразнить.

Тем не менее, секс противопоставлен смерти на разных уровнях. Кроме очевидной связи с продолжением жизни, секс психологически прошит в мозгe таким образом, что не совместим с мыслями о смерти. Ну или наоборот, совместим, но меняет ее смысл на противоположный. О связи любви и смерти знали еще древние: Эрос и Танатос. В Библии сказано "Крепка как смерть любовь", и на иврите это еще красивее:
שִׂימֵנִי כַחוֹתָם עַל-לִבֶּךָ, כַּחוֹתָם עַל-זְרוֹעֶךָ-כִּי-עַזָּה כַמָּוֶת אַהֲבָה, קָשָׁה כִשְׁאוֹל קִנְאָה

Смысл смерти от нас ускользает, как мне сейчас кажется, потому что понятие "смысла" вообще плохо совместимо с понятийно-логическим мышлением. Смыслы существуют в мифологической картине мира, т.е. в мышлении архаическом, комплексном (по Выготскому), основанном на метафорах и тропах. В понятийном мышлении, основанном на словах-сущностях, классифицируемых и расставляемых по таксономическим полочкам, вместо смысла действует более формальнoе понятие "значения".

Чем значение отличается от смысла? Когда я учился на Востфаке, введение в языкознание читал китаист Яхонтов. Он говорил, что оппозицию значение-смысл не любит (ясное дело, она не из соссюровской лингвистики, а из семиотики, по Фреге). Но она означет примерно следующее: если мама кричит в окно ребенку "Вася - домой!" то значение - иди домой, а смысл - обед готов. Думаю, таких примеров много. Если дипломат говорит "может быть", смысл - "нет", а если девушка, то смысл "да". Междометия не имеют четкого значения, слово "хм" ничего не значит. Но смысл у междометий есть, они выражают определенные чувства говорящего, и, например, их можно перевести на другой язык, найдя примерное соответствие. Также удается перевести слова Бармаглота (Jabberwocky) из "Алисы": "варкалось, хливкие шорьки..." (Twas brillig...).

Так вот, в понятийной картине мира со смыслами туго, одни формальные значения. В частности, неуловим смысл смерти. Впрочем, смысл рождения и становления тоже неуловим - можете ли вы вспомнить, как возникло в детстве ваше сознание? Для этого нужно вспомнить вначале, как у вас не было сознания (что невозможно по определению), а потом - как оно появилось. На аналогичные трудности наталкивается попытка понять, как возник язык и некоторые другие вещи [дла которых сущность тождественна существованию].

Как рассказывает индолог и буддолог Парибок, европейское мышление сущностями связано с языками, где много существительных, вроде греческого. Идея сущности - философское развитие языкового представления о существительном. А в древнекитайском, где слов мало и они короткие, единицей мышления выступает предложение или ситуация. Ситуации нельзя классифицировать, в отличие от сущностей, поэтому мышление ситуациями кажется нам метафорическим.

Советский психолог Л. Выготский писал об архаическом "комплексном" мышлении (дети, шизофреники, дикари, мыслящие метафорами, не знающие закона исключения третьего, не видуащие разницы между "после" и "вследствие") и развитом "понятийном" мышлении.

Так или иначе, некоторые вещи не описать "понятиями" - собственное рождение и смерть. Приходится довольствоваться метафорами и иносказаниями.

Человек прибегает к выразительным метафорам, к песням или поэзии, когда слов не хватает, чтобы высказать чувства и эмоции. Логика сильнА, но не всесильна, есть вещи, которые остаются за пределами понятийной логики.

Ну а что же секс? Казалось бы, просто физиологический акт, ничего особенного. Но, видимо, оказался он эмоционально выделенным по сравнению с другими функциями организма (например, едой). Словами, а не образами, секс описать трудно. Hо легко ли логическими словами описать голод? И все таки это не одно и то же. Может быть в силу определенной отделенности от обыденного - к еде с детства ребенок привык, еще до формирования сознания, а секс требует определенной осознанной инициации и переступления барьеров.

Общим между смертью и сексом является и то, что оба этих явления окутаны эвфемизмами. У вполне модерновых людей вдруг включаются архаические табу, и говорить прямо они не готовы.

Секс также имеет отношение к диалогу я-ты, к попытке преодолеть границу между собой и Другим. Я, кстати, не думаю, что секс является примером вещи, для которой сущность тождественнa существованию (вопрос сводится к тому, может ли представить секс человек, который его никогда не имел), но все же...

Если сравнивать секс и деньги, то деньги, конечно, гораздо мощнее (хотя секс приятнее). Деньги - это абсолютное мaтериальное без формы. Деньги - фальшивая мера и работы, и вещей, и времени, и энергии, и информации. Но секс имеет вот это странное свойство быть противопоставленным смерти, которая непознаваема в наших предназначенных для жизни понятиях.

(no subject)

Одна из особенностей жизни в эмиграции - ты [ошибочно] представляешь, что люди вокруг тебя гораздо лучше тебя знают и понимают многие вещи. Потому что они здесь живут, здешней жизнью интересуются, учились в здешних школах, где им объясняли, смотрят телевизор и так далее.

Скажем, мне интуитивно все время кажется, что любой человек с улицы понимает термины, которые мне кажутся идиотскими, и оперирует этими терминам. Вроде: культурная аппроприация, ксенофобские тропы, аппликация, криптовалюта, политика идентичностей, копеймент, итимизированная дедукция, хоумранер, газлайтинг, френдзона, пенсионные накопления, сочувствующий консерватизм, разумный дизайнер, социально ответственное предпринимательство. Типа, они все это обсуждали в девятом классе школы, и для них это стандартная терминология, как для нас: диалектика, крепостное право, экспонента, права и обязанности, функция, алименты, оператор ввода/вывода, социальный блок, индукция и дедукция, субъективный идеализм, общественная формация. Понятно, что все можно переформулировать и перевести, но разговаривать на языке марсианских понятий и объяснять любую мысль от самого начала совершенно бессмысленно. Люди изъясняются привычными штампами, поэтому и споры возможны только между единомышленниками.

На самом деле человек с улицы две трети этих понятий не знает так же, как и мы, и блуждает в потемках, есть такое "культурная аппроприация" и "газлайтинг" или чего это?

Когда ты прожил в стране 20 с лишним лет и являешься доцентом, то есть преподаешь тем, кто тебя в 2-3 раза младше, то задумываешься: ты под них местных ПТУшников должен подстраиваться, или они под тебя? И вообще, почему одни идеи и высказывания вызывают отторжениe, а другие наоборот? До последнего времени (до Трампа и Обамы) хоть были какие-то общие правила: что такое буллинг, что такое дискриминация, что такое учеба, что такое работа, что такое отношения, а теперь как-то совсем все в разнос.

(no subject)

Парибок опять отжог (в принципе, что-то подобное он еще 30 лет назад говорил, я был на паре его лекций году так в 1991):

"_Пример отличия индийской рациональности от западной_
В классической западной рациональности, наследнице эллинской, знаковые средства мышления часто плохо заметны, потому что нормативно склеены с содержаниями. В индийской не так.
Мой учитель, ННР, имевший,естественно, индийское по цивилизационной принадлежности образование (тибетский университет) , а работавший в Италии профессором тибетского и монгольского языков, подшучивал над соседским мальчиком."Сколько будет два и два?" ( по-итальянски как и по английски, говорят именно так,а не "дважды два", как по-русски) Мальчик, естественно, отвечал "четыре". - Нет, - возражал ННР, - "будет двадцать два Смотри: "2" и "2" будет 22 !"
Для индийского мышления, в основе семиотического, содержание всегда соотносимо с знаком.
___
PS. Добавление. ДВА - это знак. В данном случае знак цифры. Чтобы быть знаком, знак ,во-первых, должен БЫТЬ. то есть означать сам себя ( по-буддийски - быть дхармой). Во-вторых, он означает нечто,отличное от себя."



Полагаю, что ННР это Намкай Норбу Ринпоче (но это не важно как раз). А вот про тождественность знака себе - важно (в смысле, что это есть бытие знака - важно, а что это называется дармой - любопытно). Перевернутый треугольник (Yield / Уступите дорогу / пересечение с главной дорогой) можно нарисовать по-разному, но это тот же знак. Kак слово "корова" сколько раз его ни напиши по-разному, это то же слово (и как все электроны - один электрон, конечно).

А в 1991 П. рисовал на доске треугольник "вещь-слово-мысль" и говорил, что у греков слово-мысль объединены (логос) и противопоставлены вещи, у индийцев и у китайцев - две другие категории объединены и противопоставлены третьей. Это выглядело несколько схоластично и схематично, хотя запомнилось.