May 17th, 2019

dybr

Единствeнная фотка Руби (нашей роскошной учительницы танцев в Снифтерсе), которую я нашел в фейсбуке - вот эта.
Collapse )

К сожалению, не в полный рост, хотя сзади там видно отражение в полный рост (но не в купальнике).

Она хорошо танцует и хорошо понимает мои фигуры, когда я веду бачату.

еще пара мыслей

1) Мысль, что "дарвиновская" идея популяции как совокупности объектов, различающихся, но похожих некими фундаментальными характеристиками, и "галилеева" идея повторяемости и воспроизводимости, благодаря которой возможно получать апостериoрные обобщения - это одно и то же, полагаю, вряд ли кем-либо была сформулирована эксплицитно [кроме меня]. Тем более - идея, что похожее но различающееся возникает из вариации тождественных знаков (примерно как изотопы атомов, если считать элементарные частицы знаками). :)

2) Хотелось бы все-таки понять, как соотносятся знаки, обозначающие самих себя, и знаки, обозначающие нечто другое. Потому что я вижу в этом аналогию различeния / единства субъекта и объекта. А за ней, разумеется, стоит преодоление непознаваемости становления субъекта (и смерти, разумеется, тоже) как и становления сложного из сложного или emergence нередуцируемой сложности.

В самом простом варианте, символы реферируют самих себя в текстах по грамматике. Например, в предложении "'Корова' пишется через букву 'о'" слово "корова" обозначает слово "корова", то есть само себя. В таких текстах слово используется в именительном падеже ("Следует писать 'корова' с о", а не "Следует писать 'корову' с о"), потому что именительный падеж - это падеж подлежащего, т.е. предмет, а не предикат. При постановке в косвенный падеж единство предмета и предиката разрушается. Предикат - это наше субъективное суждение, а предмет - объект, поэтому это механизм отделения субъекта от объекта.

Было бы забавно заявить, что сначала создается грамматика, а потом грамматики порождают все остальные тексты. На то они и порождающие (генеративные) грамматики. Однако мне такое рассуждение кажется просто каламбуром.

Но символы, реферирующие самих себя встречаются и в несколько другом смысле, если мы обратимся к идее "языка мысли" (не важно, насколько эта идея подтверждаеыся нынешними когнитивными науками и прочей педагогикой). Когда мы читаем про себя фразу "Дает корова молоко", то в голове у нас есть мысленный образ слова "корова" и есть мысленный образ понятия "корова". То есть мысленный образ слова "корова" реферирует мысленный образ понятия "корова". В какой мере два этих образа тождественны, а в какой мере они отделимы друг от друга? Можно ли представить понятие, не имея слова для него, и наоборот?

Здесь есть два полюса. На одном - слово и понятие тождественны. Чтобы выделить понятие, нужно его назвать, дать ему имя. Можно привести множество аргументов в пользу этого (и Сапир-Уорф - один из них). На другом полюсе - мыслительное понятие может существовать независимо от слова. Такие ситуации при желании тоже можно придумать. Очевидно, мышление связано с какими-то тонкими механизмами соединения и разделения этих двух подходов. Весьма вероятно, что это примерно те же механизмы, которые работают в других случаях двойственности. Ну, я таковых знаю три: (а) двойственность статичного (как в ТО) и порождаемого в данный момент (как в КМ) мира (она же двойственность текста вне времени и текста, воспринимаемого посимвольно) (б) двойственность материального (в пространстве-времени-идентификации) и субъективного (я-здесь-сейчас) и (в) соотнесение личного опыта и опыта Другого (например: не обязательно, изучая физику, все эксперименты делать самому, можно часто дверять учебнику; это не только в физике, но и в жизни так).

Итак, есть мысленное представление о слове "корова" и мысленное представление о "корове". Иногда они тождествены, но важен механизм их разделения. В этом нет никакой мистики, а только рационал. Вы порождаете текст "дает корова молоко, да быть ученым не легко" и так далее. Чтобы успешно породить эту фразу, вам придется разделить представление о слове "корова" и представление о "корове", каковое вне этой фразы может быть единым. Другими словами, для производства речи вам нужен механизм отделения плана содержания от плана выражения. В статичной же ситуации (пока вы не пытаетесь сказать что-либо про корову), слово "корова" и понятие "корова" - едины.

Допустим, мы таким образом разобрались, как возникает противопоставление плана выражения и плана содержания (обозначающего и обозначаемого) знака. Но очень хочется понять, что же с противопоставлением субъект-объект и, особенно, с нередуцируемой эмержентностью, будь она неладна?

Ну, порождению речи соответствует порождение материального мира, скажем, из элементарных априорных кирпичиков-символов, которые его образуют (я считаю, например, электрон символом или ДНК последовательностью символов; почему, много раз формулировал). Аналогия здесь работает так, что подобно необходимости отделения обозначающего от обозначаемого для порождения речи из мыслительных конструкций, требуется противопоставление объекта и субъекта для взаимодействия с материальным.

Ну а как же быть с грамматиками, с которых мы начали, и в которых так понятно слово может обозначать само себя? Что соответствует такой граматике в реалиях материального? Вообще говоря, грамматика - это свод правил, по которым строится текст и аналогией грамматики должны быть, например, законы природы, которым подчинается материальное. Но здесь есть одно но. Грамматика сама по себе тоже является текстом. А вот законы природы частью природы никак не являются. С самореференцией у нас имеются загвоздки - она приводит к противоречиям по типу парадокаса лжеца. Почему так, я не знаю, надо подумать.