November 5th, 2019

dybr

Задумался, почему меня так раздражает непоследовательность в оценках. Наверно, я миллион раз писал об этом.

- Найти работу легко. Все работу находят, проблемы нет. В Америке даже 50-летние осваивают новую профессию и находят работу в высоких технологиях. Это не сложно, все делают.
ВДРУГ: Да ты что, куда собрался, после 35 найти работу невозможно!

- Завести друзей легко. Это не сложно. На новом месте в среднем за год человек обрастает новыми друзьями. Это очень просто, берешь и знакомишься с людьми. Прости идешь на форум там знакомишься и развиртуализируешься. Просто приходишь на митап и знакомишься. Просто заводишь хобби. Просто приходишь в школу к ребенку и там знакомишься с другими родителями. Просто стучишь в дверь кабинета любого коллеги, и зовешь его на ланч. Очень просто.
ВНЕЗАПНО: В возрасте старше 30 лет новых друзей завести уже нельзя, забудь об этом, тебе 50 лет!

- Гранты получить легко. С твоими публикациями и цитируемостью тебе скоро дадут грант. Из своего опыта знаю, что ты скоро получишь грант. Все получают, у тебя высокие шансы.
ВДРУГ: Тебе будет трудно получить грант, НСФ - это вообще не реально. 3абудь об этом!

- У тебя замечательная наука. Your research is superb. Если не ты, то кто.
ВДРУГ: А ты ничего конкретно не сделал, где твоя наука?

- Ты еще молодой. Ну, разве это возраст! В твоем возрасте только начинают (рожают, делают открытия, эмигрируют). В наше время 50 это новые 40, а 40 это новые 30.
ВДРУГ: Ты что, тебе 50 лет, а это для молодых.

- Ты здоровый, у тебя здоровье хорошее, главное есть здоровье.
НО: Ты что, с твоим-то здоровьем?

- Гранты не имеют значения. Деньги это средство исследовательской работы, а не цель. Я cчитаю, что если ученому гранты не нужны, чтобы публиковать, то и не нужно гранты с него требовать.
ВНЕЗАПНО: Без грантов какая же у тебя наука? Как это не нужны? Гранты нужны всем!

Задумался, почему меня это так раздражает и почему, слыша первую часть таких заявлений, мне всегда в глубине души хочется потребовать от собеседника аргументов стандарта доказательства beyond reasonable doubt, получить их в письменном виде (и желательно нотариально заверенные)? Потому что я знаю, как легко переходят ко второй части. Но что в этом такого? Это ведь разговоры в природе людей и вещей.


Видимо, дело в том, что я веду внутренний диалог с такими утверждениями. Прислушиваюсь к ним. Мысленно спорю. Про себя придумываю аргументы за и против. Не нахожу аргументов "за" и думаю, что, может быть я что-то упустил из видy, а более опытный собеседник знает что-то, но не сказал. И тогда, значит, я ошибаюсь, но это установить невозможно, пока не вытянешь из него аргументы. Или все же он ошибается, но это установить невозможно, пока он не признается, что аргументов нет. Поэтому и раздражают недо-аргументированные суждения, которые в один момент ВНЕЗАПНО флип-флопятся на противоположные.

(no subject)

Не то, чтобы мне нравился автор (журналист из Бостона), но вот этот текст о различии философского и естественно-научного взгляда нa мир заставил несколько раз задуматься:

"Я как-то в конце 1983 года присутствовал на встрече Мераба Константиновича с научными работниками Института Атомной Энергии им.Курчатова. И там, в большом наполненном зале, свидетельствующем об априорном интересе физиков и химиков к проблемам сознания и философии (именно об этом говорил на той встрече Мамардашвили), убедился в том, что тезисы о не выводимости сознания и априорности этики или свободы вызывают неприятие зала. Вот те слова , которые вызвали шум в зале: "Термин "сознание" в принципе означает какую-то связь или соотнесенность человека с иной реальностью поверх или через голову окружающей реальности. Но, определив так сознание, я хочу далее сказать, что им выделяется какая-то точка в мире и вплетенность ее в мировые сцепления. Эта точка выделена, и тем самым она дифференцирована, различительна. То есть сознание есть одновременно и различение. Поскольку оно "проявляется" только в горизонте иного, постольку и выделенная точка становится не необходимой, а лишь возможной. Как одна из возможностей".

Ясно, что такая речь сопровождалась иногда ироническими, а иногда и злобными выкриками.

А ведь это типично философские рассуждения, в которых философия чем-то сродни поэзии; в этих вроде бы несколько аморфных словах, словесной вязи, начинает кристаллизоваться понимание, сознание слушателя оказывается в этой самой выделенной в мире точке. Конечно, язык приведенной цитаты на слишком подходил для физиков. Но все же понять, хотя бы смутно, было можно. Тем более, что он приводил примеры. Мамардашвили о понимании говорил: "Понимание случается тогда, когда помимо словесно-знаковых форм присутствует дополнительный эффект сосуществования двух точек какого-то "поля". И тогда мы узнаем, что если кто-то не понимал того, что ему говорят, то уже не поймет, как бы ему ни объясняли”.

Люди не поймут друг друга, если они в принципе находятся в различных ценностных системах. Считают друг друга представителями враждебных идеологий, например. Но если в одной системе, то пользуясь примерами, аналогиями, метафорами, думаю, все-таки можно попытаться сделать так, чтобы тебя поняли. Тогда, в Доме культуры ИАЭ, физики не поняли философствования Мамардашвили.

Как бы я попытался бесспорный для меня тезис о невыводимости сознания из предшествующих форм отражения и беспричинности моральности и свободы сделать понятным для научной аудитории? Используя знакомый ей понятийный аппарат и метод аналогий. Я бы сказал, что успехи науки в объяснении эволюции сознания впечатляющи, но все это - естественнонаучный, а не философский аспект проблемы сознания. В философском смысле проблема сознания появляется вместе с рефлексией, когда можно поставить вопрос, как я мыслю о своем мышлении. Между этими двумя состояниями (просто мышлением и мышлением о мышлении) такое же расстояние, как между отсутствием сознания и наличием оного. В философском же смысле возникновение сознания в принципе не может быть отрефлексировано. Действительно, когда сознание возникало (в естественнонаучном смысле слова), то еще не было уровня рефлексии, который сказал бы нам, как это происходит, а когда сознание "дозрело" до рефлексии, то процесс становления сознания уже закончился и потому отрефлексирован быть не может.

Еще Гегель определял рефлексию как то, без чего то, что было - не было. И тот же Гегель, подробно описав саморазвитие абсолютной идеи, затем просто постулировал ее превращение в свою опредмеченную форму - в природу. А каков механизм этого перехода от идеи к природе? - спросил бы естественник. А нет механизма, - ответил бы Гегель. Просто имеем два состояния: сначала идею, а потом сразу - природу. Да это ж антинаучный вздор, воскликнули бы физики!

Уважаемые физики, а что если бы вы мне сказали, что сначала электрон находится на одном энергетическом уровне, а затем на другом (то, что раньше называлось орбитой), а я спрошу у вас, а где же механизм перескоков? Как электрон ведет себя и что делает между уровнями? Вы скажете: этот вопрос некорректен. Существует, скажете вы, квант действия и принцип квантования, и он запрещает говорить о том, где находится и что делает электрон "в промежутке" между уровнями. Да, но все-таки, что же это за наука, которая не говорит нам, где электрон; он же при этом двигается? Нет, говорит квантовая физика, - мы имеем два состояния: сначала электрон здесь, а потом сразу там, и никаких промежуточных состояний, никакого процесса перехода, никакого движения.

Что же, принимаем этот вывод физики. Но философский анализ дает точно такой же результат. Либо есть сознание (в философском смысле слова, т. е. отрефлексированное), либо его нет. Либо есть совесть - либо нет. Либо есть свобода - либо ее нет. Это, так сказать, принцип философского квантования. В его рамках можно сказать, например, что последнюю мысль человека нельзя высказать, ее человек всегда унесет с собой. Ибо если он ее высказывает, она не последняя, а когда последняя - уже нет возможности высказать, как раз отключается сознание. Такой печальный факт, граждане физики."
http://lebed.com/2019/7485.htm