April 3rd, 2020

dybr

Вчера лег спать в 3 ночи, перед тем засандалил три разные статьи в разные журналы. Утром проснулся в полдень, одну статью отклонили, другую взяли (но ее уже до того взяли, там досылал только картинки), по еще одной нет пока ответа.

Вот это режим дня настал! Ни университета, ни танцев.

Часто об этом думаю

Интересно, если оценивать по шкале от 0% ("это полная глупость и не соответствует действительности") до 100% ("это очевидно, все это давно знают"), насколько людям, занимающимся научной работой в США, кажyтся верными мои нижеследующие утверждения?


1. Университетская экспериментальная наука в США очень плохая и кустарная. В университетах нет оборудования, нет техников и лаборантов. Профессора работают над случайными темами, по которым получили гранты на старом и часто сломанном оборудовании. Эксперименты делают случайные студенты (не заинтересованные в научном успехе), которыми руководят случайные постдоки (временные сотрудники, ищущие следующую работу). Нет КУЛьТУРЫ экспериментальных исследований. Результаты экспериментов в университетской наукe не воспроизводятся (если тот же эксперимент повторяет другая группа, получается другой результат), хотя и успешно публикуются.

[Университетская экспериментальная наука, в основном - некое жульничество и форма отмывания денег через гранты, получаемые по знакомству с чиновниками.]

В отличие от этого, в Национальных лабораториях в США экспериментальная наука на высоком уровне, есть и инфраструктура (техники, лаборанты) и культура экспериментальной работы, и первоклассное, с иголочки оборудование.


2. В Разных странах наука организована по-разному. В СССР было много НИИ (в основном отраслевых, но были и академические). В Европе есть крупные научные институты (Макс Планк и т.п.) и государственно финансируемое высшее образование. В США нет НИИ, научную работу делают в университетах профессора. Оплачивают научную работу (ту, что не по грантам) сами университеты, из денег, которые они берут со студентов за учебу. Это потому, что американцы когда-то (в 1930е) решили, что хотят, чтобы их детей учили первоклассные ученые (мне так юзер sowa объяснил, лет 15 назад еще). В результате научный работник (будучи университетским доцентом или профессором) имеет привилегию преподавать, скажем, курс "Сопромат" или там "Детали машин и механизмов", за который студенты платят деньги. Его может преподавать любой (и инженер с производства сделает это лучше), но поручают профессору, чтобы тот мог подзаработать и часть времени посвятить науке. При этом профессор может не любить преподавать (большинство как раз таки не любит) и плохо это делать, но это просто сбор денег со студентов по полученной привилегии за то, что своей наукой (не имеющей отношения к сопромату) ты получил должность профессора.



3. Сами исследования кустарны (это оборотная сторона гибкости), потому что в США нет специализированных заведений. Скажем, в России есть институт железнодорожных путей сообщения, в нем есть строительный факультет, на нем - кафедра Мостов и Туннелей, где все профессора, доценты, ассистенты, аспиранты и дипломники занимаются исследованием мостов и туннелей. Есть такой же Кораблестроительный институт, там, скажем, кафедра каких-нибудь там батискафов. Отдельно есть Авиационный институт, на нем кафедра турбовинтовых двигателей. И тому подобное.

В Америке такого нет, занимаются на любой кафедре всем подряд, тем, на что нашли гранты. Скажем, на одной и той же кафедре Mechanical Engineering могут заниматься транспортировкой кораблей по суше, и проблемами литиевых батарей для самолетов, и лазерной физикой, и потоковой микроскопией, и предотвращением спортивных травм, и экономикой малого предпринимательства, и током крови в аневризмах артерий, и педагогикой, и стволовыми клетками, и дезактивацией подвалов от радона, и чем угодно еще. И применением вейвлетов для анализа изображений, и параллельными вычислениями с распределенными генетическими алгоритмами. Cингулярными решениями тензорных интегральных уравнений многосвязных вязко-пластичных задач с углами, и sliding mode управляющими системами для нано-датчиков дронов, и отропедической обувью, и дошкольным образованием. Список безграничен (я привожу по памяти произвольные темы, о которых слыхал). Один и тот же профессор-механик может заниматься вчера - проблемами пожаростойких добавок в бетон, сегодня - эффектом ультрафиолетовой плазмы на наночастицы с графеном, завтра - теорией обучения инновационному бизнесу и costomer discovery в технологических стартапах, послезавтра - проблемами роста литиевых дендритов на аккумуляторах для электромобилей или борьбой с коронавирусами в аэрозолях. То есть тем, на что дали деньги. Это дает гибкость. Чтобы создать новую тему, в Америке не нужно неповоротливых решений коллегий министерств об открытии программ (которые потом не закрыть), достаточно кинуть клич: "в этом году модны литиевые батареи!". Но это приводит и к кустарности и профанации и полу-криминальному отмыванию денег.

Об испарении капелек с вирусом

Пишут что:

1. Микронные капельки воды (которые переносят вирус) испаряются плохо даже при низкой относительной влажности. Согласно ур-ю Кельвина, испарение пропорционально кривизне, 2/R (ну это типа след тензора кривизны, tr(Rij), который для сферы равен 2/R). Но! испарение пропорционально площади поверхности, 4пR^2, так что получается 2/R* 4пR^2 ~ 8пR, прямая пропорциональность радиусу. Так что маленькие капли не испарятся, а вирусные частицы служат центрами конденсации.

2. Зато они хорошо испаряются на солнце. Собственная частота колебаний атомов водорода в молекуле воды соответствует длине волны 2.7 микрон, на которой происходит поглощение электромагнитной энергии водой. Это инфракрасный диапазон, и на солнечном свету капельки моментально высыхают и вирус распадается.

Symmetric O-H stretching mode v1 (3657 cm−1 or 2.734 μm)) and Asymmetric O-H stretching mode v3 (3756 cm−1 or 2.662 μm)

Absorption spectrum (attenuation coefficient vs. wavelength) of liquid water (red), atmospheric water vapor (green) and ice (blue line) between 667 nm and 200 μm.