מכל מלמדײ השכלתי (duchifat) wrote,
מכל מלמדײ השכלתי
duchifat

Categories:

о Бенционе Фрадкине

Статья для сайта Берковича

«Задушенных слов не умолкнет звучание...»






"Лист сорвался с дерева,

оборвался голос моего сердца.

Лист упал на землю,

Голос мой взлетел к небесам.



Ветер погнал лист,

нога его растоптала.

Не умолкнет голос моей песни,

душа его впитала."



Б. Фрадкин






О печальной судьбе еврейских поэтов, писавших на иврите в СССР в 1920-30 годы, сказано немало. Самый известный из них, конечно же, Хаим Ленский, родившийся в Белоруссии, проживший большую часть своей нелегкой жизни в Ленинграде, арестовывашийся два раза и погибший в сибирских лагерях в 1941 году. Кроме Ленского были и другие, был Авраам Карив (Криворучко), благополучно добравшийся до подмандатной Палестины, в Москве жил Элияху Родин, а в Лениграде действовал целый кружок поэтов на иврите, разгромленный властями. Единственной причиной уничтожения этих авторов стал сам язык, на котором они творили. О них написано немало, и по-русски, и на иврите. Существует книга А. Белова-Элинсона «Рыцари иврита в Советском Союзе» (Москва, 1998), «ленинградскому кружку» уделено внимание в книге А. Бейзера «Евреи в Ленинграде», об оригинальном авторе-коммунисте и красноармейце, члене Реввоенсовета Григории (Цви) Плоткине (Абрамзоне), писавшем на иврите под псевдонимом Моше Хьёг, существует монография на иврите Йехошуа Гильбоа «Ивритские октябристы: история иллюзии» (Тель Авив, 1974), есть и другие публикации.

В этой статье речь пойдет о поэте, хоть и более старшем, чем большинство «рыцарей иврита», но близком им по духу, однако почти не удостоившимся внимания публицистов и историков. Я узнал о его существовании случайно. Лет десять назад на книжном лотке у станции метро Московская в Петербурге я купил неказистую книжку в мягком переплете с титульным листом и кратким предисловием на украинском языке: Бенцiон Фрадкiн. Повернення (Харкiв: Прапор, 1993, ISBN 5-7766-0394-3). Книжка представляла собой сборник стихов на иврите, набранных чуть ли не на пишушей машинке, а в предисловии, написанном М. Д. Янкельзоном, содержалась удивительная информация. Литератор Бенцион Фрадкин родился в 1870 г. в Черниговской губернии. Жил в Подолии, затем в Хотине, публиковал стихи и рассказы на иврите, учебник, с 1919 г. – в Харькове. С 1919 по 1922 г. работал учителем в еврейской школе в Дагестане, затем вернулся в Харьков, продолжал писать стихи на иврите. В начале 1938 года поэта арестовали и вскоре расстреляли по нелепому обвинению. Книжка издана на основе сохранившихся у внучки поэта, Лии Михайловны Ковальчук, рукописей. Типичная для тех лет трагическая судьба одного из многих еврейских литераторов.




Сборник стихов Б. Фрадкина, Харьков, 1993 год


С тех пор прошло немало лет, все это время книжка лежала у меня в шкафу, сначала в Петербурге, а потом в Америке, и где-то на периферии сознания сохранялось воспоминание, что был такой репрессированный советский ивритский поэт Бенцион Вульфович Фрадкин. Однако, за все это время ни разу не встречал я упоминания об этом литераторе. Ничего не собщает о нем ни Еврейская Энциклопедия, ни словарь еврейских писателей. Поиск материалов о Фрадкине в библиотеке Университета Огайо, где я тогда работал, привел меня к затерянной среди толстых фолиантов необычной тонюсенькой книжице на иврите, изданной в Харькове в 1927 году под псевдонимом «Б. Ципорин» и переизданной факсимильно в Тель-Авиве в 1968 г. Книжка имеет вполне библейское, взятое из псалмов название «Алей Асор» («На десятиструнной лире») и посвящена десятилетию советской власти. На титульном листе изображение библейского музыкального инструмента соседствует с советскими пятиконечными звездами. Как выяснилось, это последняя изданная в СССР книга на иврите. Необычное сочетание – иврит, ветхозаветная символика и официозное восхваление советской власти удивило и заинтересовало меня. Был ли автор убежденным коммунистом? Если так, то почему выбрал своим языком иврит, прочно связанный с сионистским движением? Оказалось, что Ципорин - это псевдоним Бенциона Фрадкина.




Сборник стихов Б. Ципорина (Фрадкина) к 10-летию советской власти, Харьков, 1927 год



Я, вслед за журналисткой Шуламит Шалит, писавшей о Х. Ленском, буду пользоваться упрощенной русской транскрипцией для передачи ивритских стихов. Конечно же, сам Фрадкин писал еврейскими буквами. Я рискну все же дать свой подстрочный перевод многих стихотворений, чтобы позволить читателю составить представление об их содержании. При этом, конечно, мой перевод совсем не претендует на литературную ценность. Хочу надеяться, что мне удалось в большинстве случаев хотя бы передать без искажений содержание стихотворений.

В книжке всего четыре стихотворения. Среди них «Песня старого революционера» и весьма новаторская, напоминающая стихотворные упражнения пролеткультовцев и абсурдистов в духе В. Хлебникова «Песнь рабочих» (Пизмон амалим):

Бим-бим-бам

шират ам

hава, ах-нихмэхам ках.

Уга еш,

црурат эш –

хэцйа ли вэ-хэцйа лах.


«Бим-бим-бам, народная песня, давайте праздновать. Есть пирог, опаленный огнем – половина его мне, половина – тебе».

Подобное эксперементирование с поэтической формой встречается и в других стихотворениях Фрадкина, вот пример из сборника 1993 года:

hах- hах-hах

бим-бим-бам

шир шар ках бен-адам

шар ма hу?

hу, hу, hу

hи hи hи

hалху шви

лифней ми?

ло зар цар

шар hу шар

ло гей-гей

цад лев лев

рад hа-йом

газ hа-хом

нуйанай гев

йавэш лев

кафа дам

шви – лев там


(28 июля 1926)


И так далее. Перевести такой текст трудно, поскольку прежде всего это звукопись, игра звучания, сопровождающегося семантическими коннотациями.

Есть в сборнике и другие эксперименты, среди них и поэма-одностопник, и поэма, записанная ромбом, где в первой и последней строках только по одному слову, а в середине – восемь слов.




Бенцион Фрадкин (из книги 1993 г.)



Й. Гильбоа отмечает, что поэты-коммунисты, писавшие на иврите, такие как Хьёг, надеялись, что иврит будет официально признан в СССР языком еврейского национального меньшинства, мечтали о создании ивритской секции Пролеткульта или даже Евсекции. В этом контексте, возможно, следует понимать и стихотворение Фрадкина «Ивритскому крестьянину в СССР»

нэцэ эль hа-садэ

кама цар hа-кэрэх!

Мэрхав лэ-толэда

йаспик ли вэ-лах!

Савив шам офаким,

эйн лэ-айин гвуль

шам мэхабким схаким,

мэгэд при вэ-йавуль

хофши порхим прахим

холмим сдот hа-бар.

Шарим шам нэцахим,

эмэк шар вэ-hар.

Нашир шам гам ану

шир йиhйэ йафэ:

коль hа-олам бану

ану басадэ...


«... Выйдем в поле, как тесен город! Простор для поколений, хватит тебе и мне! Вокруг там горизонт, глаз не видит границ, там сладкие фрукты, плоды урожая. Вольно цветут цветы, мечтают злачные поля. Поют там не переставая, долины, поют и горы. Станем петь там и мы, и песня будет хороша: весь мир принадлежит нам, мы в поле!»

Разумеется, накаких ивритских колхозов в СССР не было в помине, и песня эта, вроде бы, восхваляющая труд на земле и не описывающая никаких специфически советских реалий, скорее могла быть посвящена палестинским киббуцам, чем советским колхозам. Более того, внимательный читатель скорее увидит здесь аллюзию на библейскую Песнь Песней (ср. 7:12), чем описание жизни сельскохозяйственных коммун.

Никакой надежды на то, что иврит будет признан советским правительством, не было. На короткое время сразу после революции иврит еще был востребован для того, чтобы вести обучение в школах для бухарских и горских евреев, поскольку учителя из европейской части страны не знали местного языка, а своих учителей из числа среднеазиатских и кавказских евреев еще не было. Но очень быстро преподавание на иврите было свернуто и там. Видимо, с этим связан отъезд Фрадкина в Дербент с последующим возвращением. История еврейских школ в Средней Азии в послереволюционный период довольно хорошо известна, прежде всего благодаря работам Михаэля Занда, опиравшегося на воспоминания Исаака Мавашева. Про еврейские школы на Кавказе известно меньше, но там, как и в Средней Азии, учителями тоже были евреи из европейской части страны, и единственным общим языком с местными евреями, на первых порах, был иврит. Книг на иврите после революции практически не издавалось.

* * *


Написаны ли стихи, воспевающие революцию и советскую власть, под влиянием искренней веры в идеалы коммунизма, или эта была уловка, единственный способ опубликовать хоть что-то на древнееврейском языке? У меня мало сомнений в последнем.
Практически одновременно с этими стихами, осенью 1927 года, Фрадкин создает совсем другие произведения, в которых отразилась и любовь к еврейской традиции, и осознание трагедии еврейства в СССР.

Вот песня, посвященная празднику Пасхи, являющаяся вариацией традиционных «четырех вопросов» сына отцу:

хаг hа-пэсах ма ништана

мэ-hа-хагим бэ-холь hа-шана?

коль hа-хагим мэорот зорхим

вэ-рак бэ-пэсах сэдарим орхим?


бэн эт hа ав шаал каха,

hэшив аба бэ-hалаха:

коль hа-хагим – хагэй нофэш,

пэсах – икар хаг hа-хофэш,

вэ-рак им хофэш сэдарим баим,

сэдарим товим, сэдарим наим


«”Чем отличается праздник Пасхи от праздников прочих в году? Почему во все праздники светильники зажигают, и только в Пасху устраивают «порядок»?” – Так сын спросил отца своего. Папа ответил согласно закону: “Прочие праздники – праздники отдыха, Пасха же - праздник свободы. И только со свободой приходят порядки, хорошие порядки, добрые порядки”»
Канун пасхи, 8 апреля 1925, с. 43

Вот отрывок из стихотворения к празднику Хануки, посвященного Маккавеям.

hа-Макабим эйнам рабим,

hинам бейн муатим.

У-вэ-ницхонам

hинам боним

Кийум ам ад ата...

hа-коль харав...

ах нишар од

хай бэ-лев hа-маор

эш-макабим

ми йэкаббэ

нейрам нэцах йаир!


«Маккавеев мало, они в меньшинстве. Но победой своей они обеспечили существование народа до наших дней... Все разрушено, но жив еще в сердце свет. Огонь Маккавеев кто погасит? Свеча их вечно будет гореть!» Стихотворение датировано 15 февраля 1928 г., но написано к предшествующей хануке. На отношение автора к еврейской традиции может пролить свет и следующее стихотворение

вэ-аhавта лэ-рэаха камоха –

зот hа-Тора кула

вэ-лахен ко гадоль hу коха

гам аль пукдей ула.

Вэ-им ба-эль кофрим – эн давар

квар хахамейну амру:

улвай шэоти азаву,

вэ-рак эт торати шомру!


«Возлюби ближнего как себя, в этом вся Тора!» Потому столь велика сила ее, даже под бременем. И даже если отступил от Бога – не важно, ведь уже мудрецы наши сказали «Пусть Меня он оставит, лишь бы Тору мою соблюдал!»
6 ноября 1927

Об этом же говорит его стихотворение «бейн кодэш лэхоль ло хивдалти» («Не разделял я между святым и будничным», 17 ноября 1926 г.)

Это типичный взгляд на мир еврейского интеллигента, наследника маскильской среды. Ощущение трагической и героической судьбы своего народа и трагической судьбы поэта является постоянным мотивом у Фрадкина.

шув атхила

ва-ани тфила

ки асайем.

Кол од роот

hа-эйнайим

Коль од шомот

hа-ознайим.


«Вновь начинаю, и молитва моя, что завершу. Пока видят глаза, пока слышат уши.»
(3 ноября 1927, с. 126). Сразу приходят на память сказанные гораздо позднее слова совсем другого ивритского поэта, «нет у меня другой страны». Но трагедия Фрадкина в том, что у него своей страны не было.

Вот отрывок из стихотворения, посвященного Сергею Есенину.

аканэ бэха, Сергей Есенин,

аль арцэха галуй ташир

кэмоха мэушар, hой эйнэни

ли шир арци асур лашир


«Завидую тебе, Сергей Есенин

о своей земле ты открыто можешь петь
.
Я, увы, не столь счастлив

Мне песнь моей страны нельзя пропеть»

15 октября 1927 г., с. 126

Отрывок из другого стихотворения:

Им хунку hа-милим

ло шутку hа-цлилим

коль йад ло тэдакэм

Им укру кодашим,

ло йэукру hа-ргашим.

hа-рабим, hа-заким


«Задушенных слов не умолкнет звучание, никто не подавит его. Истребленной святыни не пройдет почитание, чистое, искреннее.» (20 апреля 1928 г., с. 134)

То же еврейское трагическое и героическое восприятие действительности чувствуется в стихотворении «Чудесное дерево»

Илан hа пэлэ

Мэнасэр машор hа-килайон

Гэзе илан дорот.

Омэд илан, отэ гаон,

Лоэг ламашорот.

Ношев байам руах хазак

Машир пэрав мата

Ах ларуах база

Йотэр этэн ата!

Махэ шемеш хумо цорэв –

Йившу алим рабим.

Ах митахтав майан зорев,

Маайан хаим заким

hа-машорим ширам ширим:

«Нигда гэда йашан!»

Шарим, шарим, вэнишбарим

Эль hа эц hакаше.

Перот ношрим, алим новлим –

Омед эц ло йамиш.

Холфим зманим, шаним йовлим

Гизо цур халамиш.

Мэнасэр машир hакилайон

Ношев руах байам

Гам коль машир руах шаон

Илан хай вэкайам.


«Пилит истребляющая пила

Ствол векового дерева

Стоит дерево, исполненное гордостью,

Насмехается над пилами.

Дует с силой мощный ветер,

Сбивает плоды его вниз.

Но ветру – презрение:

Еще дам сейчас!

Ударяет солнце жгучим жаром,

засыхают многие листья.

Но под ним бьет источник

источник чистой жизни.

Пилы песню свою поют.

«Спилим старый обрубок!»

Поют, поют и ломаются

О жесткое дерево.

Плоды опадают, листья летят,

дерево стоит, не шелохнется.

Проходит время, годы, столетия,

ствол его как цементный.

Пилит истребляющая пила

Дует с силой ветер,

И все пилы, ветер шумит,

Дерево живо и цело!»

(30 марта 1928)

Это стихотворение напомнило мне гораздо более позднюю поэму писателя на идише Шике (Овсея) Дриза, в котором могучее дерево (“А хойхер бойм, а шейнер бойм, а штаркер бойм”) также уподобляется еврейскому народу.

* * *


Революционные стихи отнюдь не преобладают среди сочинений Фрадкина. Есть у него и любовная лирика, и стилизованные под народные песни о природе, и стихотворения, обращенные к детям и внукам. Сад, бабочка, звезда, лилии, птицы, дерево, цветы – все это знакомые романтические образы, они отсылают, конечно же, к творчеству нашего «национального поэта», Хаима Нахмана Бялика.

нитлаш алэ мин hа-илан

нифсак цлили ми-левави

нашар алэ ал hа-арэц

цлили аф лэ-авим

харфа руах эт hа-алэ

рэгэль тирмэсэhу

цлиль ло йовад ми-ширати

нэфэш тиклатэhу


Сорвался лист с дерева,

прервался напев моего сердца.

Упал лист на землю,

Напев мой взлетел к небесам.

Погнал ветер лист,

нога его растоптала.

Напев не пропадет из моей песни,

душа его впитала.


8 июля 1924 г.

Би-нфоль ми-шамайим кохавим,

миторэрот би махшавот,

ки hэмма мэтанним аhавим

им нэшамот нээлавот

ув-нофлам hэм омэмим каббим

вэ-хаббим hэм рак биглаль зот:

аль йоhаву эт hа-нээлавим

эт пицэй лэвавам лигhот!


«Падая с неба, звезды

пробуждают во мне мысль,

что они влюблены

в души обиженные.

И падая, они тускнеют и гаснут,

и гаснут они только поэтому:

чтобы не любить им обиженных,

их душевные раны не лечить!»

Еще одно стихотворение под явным влиянием Х.-Н. Бялика;

ган, аруга, шир ципорим,

хофэш, нофэш, аhава

мэтайлим, мэтайлот, мэ-аварим

дхофим схувей таава

бейн hа-сихим hа-йэруким

тахат hа-шамайим

товим гуфот бэ-хибуким,

пийот бисфатайим

йеш ров хайим миним шоним

йеш гам хайей сихим

кан hа-цаирим бейтам боним,

аhава мафрихим

ган, аруга, шир, ципорим,

рейах шель шошоним,

кама йафим, нэhэдарим,

хайей дрор ба-ганним.


«Сад, цветник, пение птиц, свобода, раздолье, любовь. Юноши и девушки гуляют повсюду, побуждаемые страстью. Среди зеленых кустов под небом тонут тела в объятиях, губы - в устах. Кругом все живое, есть жизнь и в кустах. Молодые свой дом строят, делают цветущей любовь. Сад, цветник, песня, птицы, запах лилий. Как приятна и хороша свободная жизнь в саду!»
4 июля 1924

Дать даже подстрочный перевод на русский стихов Фрадкина иногда непросто. Многие слова играют разными смыслами, созвучиями. Замечательна аллитерация и игра с «паузальной формой» огласовки на конце предложения в стихотворении Нама нима («Дремлет струна»):

Нама нима, тнума наима

йешна хэрэш шир hа-арэс.

тнума наима нами нима –

шир hа-эрэс йешна харэш

Нуми нима hа-коавэт,

Ло тахуши кээвэх амок.

hа-парпэрэт миштовавэт

Баа тофха тахмок хамок.

Миштовэвэт hа-парпарэт,

Митанэгэт аль hа-срефа...

Лев митлаках, эш боарэт

Вэ-hи косэмэт hа-махшэфа

Ифа, тиса, сэвув наа

Лахаш пирпур дом йоцакэт

Нама нима ота шаа

Тэhэ парпэрэт мэсахакэт!


Кама наа – тикрав йотэр

Йэхабка питом лаhав нима.

Теур нима титкоф ота

Шира рава сфугат дима.


«Дремлет струна сном блаженным, тиха ее песнь колыбельная. Сном блаженным дремлет струна, песнь колыбельная у нее тиха. Спи, струна страдающая, не чувствуй свою боль остро. Мотылек балуется, трепещет и ускользает. Балуется мотылек, наслаждается огнем. Сердце вспыхивает пылающим пламенем, и он ворожит колдовство. Полет, порхание, короткий круг, трепыхания безмолвный шорох. Струна дремлет в этот час, пусть мотылек веселится! Как хорошо, приблизится еще, и струнa вдруг его пламенем обнимет. Пробуждение струны – удар для него. Еe песнь утолила жажду, напитанная слезой»
18 мая 1927 (стр. 106). По моему, не хуже знаменитого «лейлот лилах, ло ли, ло лах» («Сиреневые ночи») Хаима Ленского.


* * *


Трагическая судьба Бенциона Фрадкина заслуживает нашей памяти. Сегодня, рассуждая о еврействе, мы обычно воспринимаем его сквозь призму стандартных, принятых конструкций: религиозное-светское, сионизм-диаспора, иврит-идиш. Но не все явления укладываются в это прокрустово ложе. Куда отнести поэта, воспевающего на иврите советскую власть, прибегая к аллюзиям из Псалмов и Песни Песней, используя при этом новаторские и авангардистские поэтические формы? Автора, который сам говорил, что «между святым и буднечным не различает». Кто-то скажет, что поэт, надеявшийся на возрождение иврита в СССР, был лунатиком, оторванным от реальности. Не случайно книга Й. Гильбоа названа «История иллюзии». Нашелся среди моих читателей и патриот идиша, увидевший в творчестве Фрадкина свидетельство близости коммунистов и сторонников иврита. Все это чепуха, советская фразеология в этих стихах случайна и носила внешний характер. Советская власть давно стала достоянием истории, и сегодня интересно другое: как древнееврейский язык, использованный для самой, казалось бы, неподходящей темы, вдруг привносит в нее святость. И уже советские колхозы начинают ассоциироваться не с грязью, пьянством и матом, а с набухающими зрелостью плодами и хороводами Песни Песней, а посреди кремлевских звезд величественно сияет арфа царя Давида.

Уже завершив это статью, я сделал поиск в интернете, и обнаружил сайт, посвященной книге, изданной в 1993 году. Там выложен полный текст книги (читатель может найти оригиналы приведенных стихотворений, записанные еврейскими буквами) и история ее создания в изложении составителя, Михаила Язона (Янкельзона):

http://home.arcor.de/b.fradkin

М. Носоновский, декабрь 2006

Subscribe

  • (no subject)

    Любопытная статья про то, что скорость звука в твердых материалах ограничена величиной 36 км / с, точнее, V/c= alpha (m_e/2m_p)^1/2, где alpha -…

  • лытдыбр

    Получаю огромное удовольствие от того, что езжу на работу каждый день на троллейбусе №3 или на маршрутке К258 через Литейный мост и через весь…

  • Baelemos Bachata

    Хочу танцевать бачату. День без бачаты приводит меня к субдепрессии.

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments