מכל מלמדײ השכלתי (duchifat) wrote,
מכל מלמדײ השכלתי
duchifat

Category:

Гилад Цукерман и его "камуфляжная" лингвистика

поскольку на сайте Берковича этот материал не читается, а некоторый интерес он представляет (недавно тема поднималась в ru-ivrit) и мне самому нравится, выкладываю сюда свою рецензию 2003 года на работы Гилада Цукермана


------------------------------------------------------------
Михаил Носоновский

Гилад Цукерман и его "камуфляжная" лингвистика


G. Zuckermann. “Lexical Engineering as a Tool for Judging Other Religions: a Socio-Philological Perspective,” Readings in the Sociology of Language and Religion (Ed. T.Omoniyi and J.Fishman), 2004 (готовится к изданию).

G. Zuckermann. “Language Contact and Globalization: the Camouflaged Influence of English on the World Languages,” Cambridge Review of International Affairs, Vol. 16, No. 2 (2003).

ZUCKERMANN, Ghil`ad 2003. Language Contact and Lexical Enrichment in Israeli Hebrew. London-New York: Palgrave Macmillan. (Palgrave Studies in Language History and Language Change, Series editor: Charles Jones). Hardback, 304 pages, 216mm x 138mm, ISBN: 140391723X, 55 GBP.


Возрождение разговорного иврита, пожалуй, самый успешный результат сионистского движения. Можно спорить, удалось ли создателям Израиля сделать его безопасным убежищем для евреев мира, воплотить в нем идеалы еврейских пророков, однако, не вызывает сомнения, что иврит, после многих веков изгнания, стал полноценным национальным языком, обслуживающим все стороны жизни нового государства. Лингвисты, придерживавшиеся традиционной точки зрения, такие как Х. Розен или Х. Рабин, полагали, что израильский иврит представляет собой закономерный этап развития древнееврейского языка, история которого включает библейскую, мишнаитскую, средневековую и современную стадию. В отличие от этого «ревизионисты», такие как П. Векслер и Й. Хорват, а еще раньше – Е. Улендорф, ставят под сомнение семитский характер современного иврита, полагая, что за внешним фасадом гебраизированной лексики и архаических нормативных правил грамматики скрываются индоевропейские семантические отношения и синтаксис.

Свежий взгляд на возрождение разговорного иврита содержится в работах молодого лингвиста, выходца из Израиля, Гилада Цукермана. Цукерман защитил в 2000 г. диссертацию в Оксфордском университе по теме «Камуфляжное заимствование». Пояснить суть явления, которое Цукерман называет камуфляжным заимствованием или фоносемантическим соответствием (phono-semantic matching, PSM), можно на примере слова דמה дэмэ («болванка», «макет»), восходящего к древнееврейскому דמה дама («быть похожим»). С точки зрения семантики, однако, слово это совпадает с английским dummy. В данном случае можно просто сказать, что слово дэмэ образовано от соответствующего древнееврейского корня (так интерпретируется это слово лингвистами-пуристами, например, в официальных изданиях Академии языка иврит), а можно сказать, что английское dummy было заимствовано ивритом с учетом имевшегося в этом языке корня. Цукерман определает фоноcемантическое соответствие как «нативизацию путем народной этимологии, при которой заимствованное слово ставится в соответствие с фонетически и семантически сходной лексической единицей или корнем в родном языке». Подобным же образом рассматриваются слова קרן кэрэн («угол» в спорте, от англ. сorner и от др-евр. קרן кэрэн), שקשק шикшек («трястись от страха», ср. shake), מסר мэсэр («сообщение», «мораль» от англ. message), מיסוך мисух («маскировка» от masking). Этот ряд можно продолжить. Фоносемантическое соответствие позволяет создать новое слово (лексему) или же придать новое значение (семему) существующему слову.

Классическая лингвистическая компаративистика исходит из того, что каждый язык, как и каждая лексическая единица имеет одного и только одного предка. Этот взгляд, концепция stammbaum, родословного древа, господствовал в описательной науке XIX века, он связан в естественных науках с таким открытием, как дарвиновская теория эволюции, а в лингвистике – с открытием родства языков. Такой подход позволяет изучать расхождение, дивергенцию языков. Однако, современная лингвистика пришла к пониманию того, что исторический процесс развития языков гораздо более сложен, наряду с дивергенцией он включает и языковые контакты, конвергенцию.

Вот что пишет Цукерман, обсуждая предложенные П. Векслером этимологии, основанные на «камуфляжных заимствованиях» в средневековом иврите и идише: חלה халла от немецкой богини плодородия Холле (вместо традиционной этимологии от названия используемого в храмовой службе хлеба с дыркой, Исх 29:2 – ср. חלון халлон, «форточка»), המן-טאש хоменташ от украинского названия кошелька гаман (вместо библейского Хамана; слово таш также означает «кошелек»), искусственный человек גולם голем от чешского holemek, «слуга» (вместо соответствующего древнееврейского корня, встречающегося уже в Авот 5:7), נדן надан – «приданное», от славянского наданье и приданное (вместо др-евр надан «подарок любовнице, плата проститутке», Ехез. 16:33):

«Фигурально выражаясь, Векслер полагает, что древнееврейский источник вышеприведенных слов является официальным приемным отцом славянских/германских слов, а не биологическим родителем. Развивая эту мысль, евреям потребовался приемный отец для этих слов не для того, чтобы сделать лексическую единицу приемлемой, а чтобы официально усыновить изначально нееврейскую традицию, обозначаемую этой лексической единицей. Еврейская этимология выступает в качестве паспорта... Однако, если Векслер, по-видимому, рассматривает славянские/германские этимологии в качестве единственного настоящего источника, а древнееврейскую – в качестве оправдания пост-фактум, я, будучи убежденным сторонником многоисточниковости, склоняюсь к тому, что обе этимологии, и славянско-германская, и древнееврейская, играли роль при адаптации этих слов.» (Lexical Engineering, с. 19-20)

Камуфляжное заимствование служило средством обогащения лексики современного иврита, позволяя выдать иностранные или интернациональные слова за семитские, гебраизировать их, одеть в древнееврейское облачение. Автор называет это явление «нативизацией на основе народной этимологии», folk-etimological nativization (FEN). Оно соответствовало социальному заказу израильского общества, желавшего видеть себя продолжением древнееврейского государства. Фоносемантическое соответствие используется при конструировании неологизмов и в других языках. Д-р Цукерман приводит примеры из китайского, арабского, турецкого эпохи революции, креольских и других языков.

Новаторство автора состоит в том, что он рассмотрел в деталях и предложил систему понятий для описания широко используемого метода словотворчества, который, хотя и был известен раньше, обычно лишь вскользь упоминался лингвистами. Концепция многоисточникового заимствования позволяет взглянуть на историю языка с позиции конвергенции, выделить новую грань языкового контакта.

Однако, является ли FEN чем-то новым для иврита? Народные этимология встречаются уже в самом Ветхом Завете. Можно вспомнить и объяснение имен собственных: ישראל «Израиль», как «боровшийся с Богом» (Бытие 27:32, согласно этимологическому словарю BDB, «Бог утвердит»), יעקב «Яков» от слова עקב «пятка» (Быт. 25:26, ср. 27:36), אברהם «Авраам» как «отец многих народов» (Быт 17:5), или толкование, например, слова צלמות цалмавет - «мрак» (Пс. 23:4 «Если пойду долиной мрака, не убоюсь зла») как צל מות «тень смерти», и другие. Известный московский семитолог Александр Милитарев предложил даже термин «этимопоэтика» для обозначения мифотворчества на основе народной этимологии. В качестве примера этимопоэтики он приводит сходство разнокоренных слов גלות галут («диаспора», «изгнание») и גאולה геула («освобождение»), ставших противоположными по значению, но «парными» понятиями в иудаизме, или слов אדם адам («человек»), אדמה адама («земля»), דם дам («кровь»), אדון адон («господин») и דמה дама («быть похожим»), ведущих к появлению соответствующих мифологем.

Можно привести и примеры заимствованной лексики в Библии, осознававшейся в качестве семитской. Например, древнеегипетский титул Иосифа Прекрасного אברך аврех, с неясной этимологией, трактовался как «благословенный» или «преклоните колени!» (корень БРК), а более поздний мидраш (Берешит Рабба 90) разбивал это слово на два ав ба-хохма, рах ба-шаним – «отец по мудрости, молод годами». Шумерское слово מלח маллах («моряк») прочно связано у носителей языка с семитским корнем МЛХ («соль»).

Мишна и Талмуд полны несчетным количеством народных этимологий, как древнееврейских, так и заимствованных слов. Например, предлагаются толкования на основании сравнения сходно звучащих семитских и греческих слов: הן хен интерпретируется как «один» (Шаббат 31б), а стих למס מרעהו חסד ла-мас мэ-рэ'эху хэсэд «отнимающему у ближнего своего милость» толкуется как «выращивающий в доме злую собаку удаляется от милости» на основании сходства слова ламас с названием собаки по-гречески (Шаббат 63б). Народная этимология играла важнейшую роль и в средневековой еврейской герменевтике, многочисленные примеры есть в мидрашах или в стандартных комментариях, таких, как Раши.

Сам Цукерман приводит средневековые ашкеназские народные этимологии, возводящие явно нееврейские топонимы к семитскому корню: Острэ (г. Острог) от אות-תורה oс-Тойре («Буква Торы»), Шпеер от שפּירא шапира («красивый»), Майнц от מגן וצנה маген-вэцина («щит и защита», напр. Пс. 35:2), Хроднэ (Гродно) от הר אדני Хар-Аденой («Гора Божья», Ис 2:3), Полин (Польша) от פּה לין по лин («здесь жить»), маскильское Полтавэ от פּעלא טבא поало тава («доброе дело»), Поневеж от פּה נוי זה по нави зэ («здесь мое обитание»), и даже Саратов от שר טוב сар-тов («добрый царь»). К этому можно добавить хасидские Куты (Кутов) от כי טוב Ки-Тов, Бобрка от בני ברק Бней-Брак. Интересно, что почти во всех этих случаях «народная этимология» сводится вовсе не к объяснению иностранного термина через разговорное, понятное слово, а скорее к сознательному камуфлированию, сопоставлению нееврейских реалий с книжными понятиями. Сам термин не вполне точен, подобное интерпретации не являются ни «народными» в полном смысле слова, поскольку для их создания требуются книжные знания, ни «этимологиями», поскольку цель их вовсе не в объяснении происхождения названия топонима, а в его сопоставлении с библейским выражением. Автор приводит также примеры того, что он называет rejective lexical engineering (отвергающая языковая инженерия), когда речь идет о таких PSM, как עון גליון авон-гелийон («греховное откровение») для Евангелия (Шаббат 116а) и т.п.

Это – известные вещи, но Г. Цукерман смотрит на них под новым углом зрения. Вот как он комментирует высказывание по поводу народной этимологии первого президента Академии языка иврит Нафтали Торчинера (Тур-Синая):

«“Наши предки интерпретировали כתב הנשתון кэтав ха-ништеван как כתב שנשתנה «измененное письмо» (принимая ништеван за ништана), делили слово פּתבג патбаг на две части, обнаруживая в нем слово פּת пат («хлеб») и так далее. Подобные толкования далеки от лингвистической истины, как и интерпретации персидских имен собственных в Библии, при которых даже имя сына злодея-Амана פּרשנדתא Паршандата стало для Раши знаменитым פּרשן הדת Паршан-ха-Дат (толкователь Закона). Это лишь риторические игры, а не настоящий живой язык.”


В то время, как я полностью согласен, что подобные толкования далеки от лингвистической истины, эта статья свидетельствует о том, что такие «риторические игры» – часть «настоящего живого языка»... Лингвистический анализ народной этимологии не должен ограничиваться обсуждением ошибочных этимологий, потому что народная этимология часто ведет к появлению новой семемы/лексемы. Эта статья показывает также, что основанные на народной этимологии методы использовались образованными, учеными, религиозными лидерами.» (Lexical Engineering, стр. 21)

На мой взгляд, рассмотренный Гиладом Цукерманом языковой «камуфляж» ни в коей мере не является искусственным явлением, чуждым традиции еврейской словесности, и сам по себе он вовсе не свидетельствует, что «израильский язык» (так автор предпочитает называть современный иврит) не является стадией развития древнееврейского. Напротив, Цукерману скорее удалось нащупать и описать одну из фундаментальных особенностей иудейского взгляда на мир и на текст. Вспоминается Мидраш (Санхедрин 43а), подробно рассмотренный в статье А Львова «Когда закончился суд». В нем речь о суде над учеником Иисуса из Назарета по имени מתי Матай (Матфей - ?), приговоренном к смерти за некие преступления. В качестве оправдания осужденный приводит фразу со словом מתי матай: «Когда (матай) приду и явлюсь перед Богом» (Пс. 42:3), на что еврейские мудрецы вынуждены возразить другим стихом «Когда (матай) умрет и исчезнет имя его» (Пс. 41:6). На самом же деле «суд» носит чисто «камуфляжный» характер, приговор уже вынесен настоящим судом, Сангедрином, а поиск «этимологии» имени осужденного преследует чисто риторические цели, дабы создать внешнее впечатление судебного процесса. Поиск обоснования в Писании (асмахты) для уже существующего закона, толкования или же явления, в том числе и языкового, типичен для еврейской литературы. Неудивительно, что эта особенность еврейского мышления отразилась и в самом языке. Хотя FEN можно обнаружить в разных языках, тот факт, что представление об этом явлении сформулировал лингвист, занимающийся именно ивритом, скорее всего не случаен.

С некоторыми мыслями Цукермана сложно согласиться. Он, например, говорит в одной из статей «Я считаю, что в какой-то момент в будущем английский язык достигнет полного господства, а национальные языки отпадут с упадком национальных границ и возникновением негеографических экономических аффилиаций. Работник универмага Walmart на Ямайке будет чувствовать себя ближе к работнику Walmart’a в Словении, чем к художнику на Ямайке, и так далее» (Language contact and globalization, c. 288). Подобные ничем не подкрепленные футуристические прогнозы кажутся наивными, особенно после того, как многие глобальные прогнозы XX века оказались несостоятельными.

Многие материалы Гилада Цукермана содержатся на его веб-сайте http://www.zuckermann.org. Там можно найти, например, сочиненную им омофоническую двуязычную поэму, в которой фонетически один и тот же текст может интерпретироваться как стихотворение либо на иврите, либо на итальянском языке – блестящая иллюстрация концепции языковой конвергенции.

Книга Цукермана Language Contact and Lexical Enrichment in Israeli Hebrew («Языковой контакт и лексическое обогащение израильского иврита», НЙ и Лондон, 2003) только что вышла из печати в издательстве Palgrave-Macmillan. Будем ждать появления второй его монографии, посвященной роли идиша в формировании современного иврита Between Revival and Survival: Yiddish and the Emergence of the Israeli Language («Между возрождением и выживанием: идиш и возникновение израильского языка»), а пока задумаемся над мудростью старинной еврейской поговорки, взятой им в качестве эпиграфа к одной из статей: А клугер фарштейт фун эйн ворт цвей («Мудрый из одного слова понимает два»).
Subscribe

  • (no subject)

    Ничо так? На шкафу у меня над книгами по нанотехнологии и трибологии - алтарь Элегуа. 21 каждого месяца - его день.

  • (no subject)

    NSF прислало анонимный опросник с вопросами о том, как я оценимаю их процесс рецензирования и присуждения грантов. Как обычно, ничего по существу…

  • (no subject)

    Ну что, добавить мне в раздел благодарности статьи " M.N. thanks Eleguá for Abre Caminos"?

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments