מכל מלמדײ השכלתי (duchifat) wrote,
מכל מלמדײ השכלתי
duchifat

Category:

Двойной контекст любовного стихотворения Йегуды Галеви: арабская поэзия и Библия

Eще одна моя заметка 2003 года, исчезнувшая с сайта Берковича. .Мне она кажется любопытной, но никаких откликов ни от кого я за семь лет не получил и не уверен, что ее вообще кто-либо прочитал.

--------------------------------------------------------------------------------
Михаил Носоновский (США)

Двойной контекст любовного стихотворения Йегуды Галеви: арабская поэзия и Библия


Средневековая еврейско-испанская поэзия – яркое и необычное явление в истории древнееврейской письменности. После того как древнееврейский перестал быть разговорным языком, как считают, во втором веке нашей эры, он использовался преимущественно для религиозных целей. Литература, создававшаяся на нем, так или иначе связана с религией: сборники мидрашей, эгзегеза, постановления и респонсы гаонов и раввинов, литургическая поэзия. Феномен светской поэзии, возникшей на этом языке в Испании X-XI веке, весьма неординарен на этом фоне.

Можно сказать, что светская еврейская поэзия вторична по отношению к арабской. Действительно, принципы стихосложения, метрики, строфики, рифмовки были, в основном, заимствованы, как перенята и традиционная арабская система поэтических жанров, присущие ей образы и мотивы, художественные приемы и формальные особенности сочинений. Если в арабском стихосложении существовавшие издревле поэтические размеры основаны на противопоставлении долгих и кратких гласных, и, как следствие, долгих и кратких слогов, то для древнееврейского языка подобная система была разработана в X в. н.э. поэтом и филологом Дунашем бен Лабратом. В соответствии с этой, несколько искусственной для древнееврейского языка системой, «кратким слогом» (тэнуа) считается слог с одним гласным, а «длинным» (йатед) - слог с произносимым шва или хатефом и еще одним гласным.

Еврейская поэзия, однако, имеет одно существенное отличие от арабской. Она широко использует прямые и скрытые цитаты из Библии. Этот способ сочинения стихов, иногда называемый мозаичным стилем, развился у евреев независимо от арабского влияния. Вот как описывал его проф. Хаим (Ефим) Ширман:

«Поэты не ограничивались цитированием текста. Источником особого эстетического наслаждения было вкладывание в библейским цитаты нового смысла. Легкие изменения, вносимые в текст, комбинации из осколков библейских стихов открывали неограниченные возможности остроумных и неожиданных формулировок... Так, благодаря омонимии в иврите между словами лезвие - пламя, рукоять - стоящий, фраза "вошла за острием рукоять" (Книга Судей 3:22) у Альхаризи означает "пришел стоящий у огня", т.е. повар. В произведении Йегуды бен Шабтая "Приношение Йегуды" женщина, в разговоре со своим мужем перечисляющая беды, которые он может от нее ожидать, обещает ему в числе прочего "мусор на твоей голове не оскудеет", ср. Экклезиаст 9:8 "елей на твой голове".»


Комический эффект или просто эффект неожиданности, вызываемый изменением хорошо знакомых читателю цитат из Библии, был характерен для еврейской, особенно народной литературы и в другие периоды: вспоминается и шолом-алейхемовский «Заколдованный портной» с его «учеными» цитатами, и карнавальное переиначивание библейских текстов, например, в фольклорных пуримшпилях. Еврейский народ навсегда связан с Писанием, поэтому и литература евреев, на каком языке она не создавалась бы, соотносится со своим источником, подражает ему, заимствует темы, формы и образы, иногда даже, как в приведенном примере, пытается пародировать.

Еврейская средневековая поэзия существует в двух системах координат и соотносится с двумя типами текстов: с Танахом и с арабской поэзией. В этом взаимодействии нужно искать ответы на многие вопросы о литературных особенностях этой поэтической традиции.

* * *


В предлагаемой статье мы рассмотрим одно двустишие (иногда его называют эпиграммой) Йегуды Галеви, содержащееся практически во всех антологиях и хрестоматиях в разделе любовной поэзии и считающееся переводом из знаменитого арабского поэта Аль-Мутанабби:

יום שִעֲשַעְתּיהוּ עֲלֵי בִרְכַי וַיַרְא תּמוּנָתו בְאִישונָי
נָשָק שְתּי עֵינַי מְתַעְתּעַ אֶת תּאֳרו נָשָק וְלא עֵינָי

йом ши‘аша‘-/тиhу ‘алей / виркай // ваййар тэму/нато вэ-’и/шонай
нашак шэтей / ‘эйнай мэта‘/тэа‘ // эт то’оро / нашак вэ-ло / ‘эйнай

Буквальный перевод выглядит примерно так:

В день, когда ласкал я ее на своих коленях,
Увидела она свое отражение в моих зрачках.
Целовала она два моих глаза, обманывая.
Свой образ целовала, а не мои глаза.


Размер Mаhир: VVvV / VVvV / VV, где V обозначает полный гласный, а v - шва подвижное или хатеф. Выражение «ласкать на коленях» является аллюзией на книгу Пророка Исайи (66:12).

Стихотворение это привлекает современного читателя прежде всего благодаря образно переданному тонкому психологическому наблюдению: возлюбленная, которую в отношениях с героем на самом деле занимает лишь собственный образ. В приведенном выше переводе мы, однако, сделали одну существенную поправку. В оригинале использован грамматический мужской род: «его на своих коленях», «увидел он», «целовал». Вот литературный перевод Я. Либермана:

Мой милый искуситель, проказник молодой
В моих глазах увидел себя перед собой.
Без устали уста его глаза мне целовали.
Кого же целовал он, меня иль образ свой?

Чем же объяснить столь неудобный для современного читателя мужской род в стихотворении крупнейшего еврейского религиозного мыслителя и поэта? Часто говорится, что несмотря на грамматический мужской род, в соответствии с арабской поэтической традиций, восходящей к бедуинским временам, подобные любовные стихотворения все же обращены к девушке. В классической арабской поэзии, в силу норм речевого этикета, женщина часто полагалась неподобающим объектом для выражения чувств поэта, поэтому обращение к возлюбленной, чисто грамматически, иногда оформлялось в мужском роде.

С другой стороны, восхваление мужской красоты, наравне с женской, было естественным с точки зрения арабской эстетики. В еврейской поэзии также возник жанр сихотворений о прекрасном юноше или олене (цэви). Обращение к нему еврейских поэтов, особенно таких как Йегуда Галеви или Авраам Ибн Эзра, являвшихся одновременно благочестивыми иудейскими религиозными лидерами и авторами серьезных богословских сочинений, вряд ли пожелавших бы ставить под угрозу свою репутацию двусмысленными произведениями, считается данью литературной традиции, простым риторическим упражнением. Вот что пишет Х. Ширман:

«Лишь изредка попадаются произведения, представляющие собой плод чисто литературной фантазии, к ним принадлежат, по всей видимости, многочисленные стихи о прекрасном юноше, тематика которых заимствована у иберо-арабских поэтов классического периода. Есть основания предполагать, что по крайней мере в некоторых из этих стихов имелись в виду, собственно, - не юноши, а девы, подобно тому, как арабские и даже провансальские поэты иногда обращались в своих стихах к женщине в мужском роде; но нет сомнения, что в большинстве случаев обращение к юноше следует понимать буквально. Все известные еврейские поэты - от Ицхака ибн Мар-Шаула (ок. 1000 г.) до Авраама Ибн Эзры - увлекались сочинением стихов об "олене" - прекрасном юноше, пробуждающем страсть. Последними стихотворениями, воспевшими этот род любви, с отвращением заклейменный в Библии, были Альхаризи и Тодрос Абулафия: не случайно мотив "оленя" исчезает именно в христианском окружении.»

Обратимся к арабскому источнику этого стихотворения.

ﺷﺎﻣﻴﻪ ﻃﺎﻞ ﻤﺎﺨﻠﻮﺖ ﺒﻬﺎ ﺘﻨﻆﺮ ﻓﻰ ﻧﺎﻅﺮﻰ ﻣﺤﻴﺎﻫﺎ

ﻓﻘﺒﻠﺖ ﻧﺎﻅﺮﻰ ﻧﻐﺎﻠﻄﻨﻰ ﻭﺃﻧﻬﺎ ﻗﺒﻠﺖ ﺑﻪ ﻓﻬﺎ

шамиа тала ма халавту биhа / танзуру фи назири мухаййаhа
фа-каббалат назири нагалатни / ваиннаhа каббалат биhа фиhа

Здесь некоторую трудность представляет первое слово, которое обычно переводят как «красавица-сирийка», «жительница северной страны». Буквальный перевод такой:

Сирийка, в то время, когда уединяюсь я с ней,
Смотрит она в моем глазе на свое лицо.
И целует она мой глаз, обманывая меня,
А на самом деле целует в нем свои уста.

Мы были уже готовы объяснить появление «юноши-проказника» тем, что стихотворение является переводом с арабского, однако, нас подстерегала здесь неожиданность. В арабском оригинале как раз речь идет о девушке-сирийке, и описание ее приводится грамматически в женском роде! Итак, Йегуда Галеви заменил женский род в описании героини на мужской и ввел аллюзию на книгу Пророка Исайи (66:12), а вместе с ней и мотив «ублажения на коленях». Что же заставило поэта заменить девушку на юношу в своем переводе?


* * *


Обратимся к источнику библейского выражения, которое использовал Йегуда Галеви. Слова «ублажать на коленях» взяты из последней главы книги Исайи и являются частью пророчества об Иерусалиме. Вот как звучит этот отрывок в переводе Д. Иосифона:

Разве может страна мучиться родами (и родить) в один день? Рождается ли народ в один день? А вот (едва начала) мучиться родами, как родила (дочь) Цийона сыновей своих. Доведу ли Я до родов и не дам родить? - сказал Господь. Я ли, дающий (силу) родить, остановлю? - сказал Бог твой. Веселитесь с Иерусалимом, и радуйтесь ему все любящие его! Возрадуйтесь с ним радостью, все скорбящие о нем. Чтобы питались вы и насыщались от груди утешения его, чтобы сосали вы и наслаждались от сосца славы его. Ибо так сказал Господь: Вот я простираю к нему, как реку, мир, и, как поток разливающийся, - богатство народов, на стороне (у плеча) носимы будете и на коленях лелеяны. Как утешает человека мать его, так я утешу вас.

В этом отрывке отношения Бога со своим народом уподоблены матери, ублажающей ребенка, а вовсе не любовнику, обращающемуся к возлюбленной, как нередко бывает в любовно-мистической литературе. Выражение «будете на коленях лелеямы» звучит в оригинале вэ-‘ал биркайим тэшо‘оша‘у. Как видно, речь здесь идет о грудном младенце, которого мать кормит на коленях. Слово тэшо‘оша‘у редкое и может быть непонятно читателю. Раши, старший современник Йегуды Галеви, вынужден пояснить это слово, прибегнув к старофранцузскому переводу: «будете лелеемы, как принято успокаивать младенца, ишбнейр на лаазе» Грамматически это паузальная форма, страдательный залог глагола ши‘ашеа‘. Глагол этот встречается несколько раз в Псалмах в таком примерно контексте: «я Торой твоей утешался» ани торaтэха ши‘аша‘ти (Пс 119:70, см. Там же 77, 16, 47). «утешения Твои ободряют душу мою» (Пс 94:19).

Итак, семантически слово ши‘ашеа‘ связано прежде всего с матерью, успокаивающей младенца. Именно такой образ возникает у хорошо знакомого с Писанием читателя, когда он наталкивается на это слово.

Я полагаю, что оба новых мотива, внесенных Йегудой Галеви при переводе стихотворения с арабского – библейская аллюзия и замена женского рода на мужской – не являются независимыми. Да, описание любовника-юноши было допустимо эстетическими нормами андалузской поэзии. Но это не является достаточной причиной для замены красавицы-сирийки молодым человеком. Здесь действовал дополнительный фактор. Само слово ши‘ашэа‘, которое автор пожелал использовать в своем переводе (оно удачно соответствует слову мэта‘тэа‘ - «вводящий в заблуждение»), вызывает ассоциацию с ребенком, успокаиваемым матерью на коленях. Упоминание девушки-красавицы не сочеталось бы с этом образом и разбивало бы ассоциативный ряд, порождаемый контекстом библейской цитаты.

Разумеется, я далек от того, чтобы искать в игривой эпиграмме эсхатологические намеки и трактовать ее аллегорически, как повествование об отношениях Израиля со своим Богом, наподобие того, как толкуется, например, библейская Песнь Песней. Но даже такое светское, легкомысленное стихотворение, как рассмотренное двустишие, имеет второй контекст, связанный с Писанием, и без учета этого контекста его понимание неполно.

Я начал эту заметку с утверждения, что испано-еврейская поэзия нетипична для литературы на древнееврейском языке из-за своего светского характера. Однако о нерелигиозном ее характере можно говорить лишь условно. Она является одним из многочисленных порождений постоянного изучения евреями своей главной книги – Библии.



Литература


Х. Ширман. Средневековая еврейская поэзия в Испании. Тель-Авив: Библиотека-Алия (1981).

N. Roth. Speculum, 57, pp. 20-51 (1982).
Subscribe

  • (no subject)

    Любопытная статья про то, что скорость звука в твердых материалах ограничена величиной 36 км / с, точнее, V/c= alpha (m_e/2m_p)^1/2, где alpha -…

  • лытдыбр

    Получаю огромное удовольствие от того, что езжу на работу каждый день на троллейбусе №3 или на маршрутке К258 через Литейный мост и через весь…

  • Baelemos Bachata

    Хочу танцевать бачату. День без бачаты приводит меня к субдепрессии.

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments

  • (no subject)

    Любопытная статья про то, что скорость звука в твердых материалах ограничена величиной 36 км / с, точнее, V/c= alpha (m_e/2m_p)^1/2, где alpha -…

  • лытдыбр

    Получаю огромное удовольствие от того, что езжу на работу каждый день на троллейбусе №3 или на маршрутке К258 через Литейный мост и через весь…

  • Baelemos Bachata

    Хочу танцевать бачату. День без бачаты приводит меня к субдепрессии.