מכל מלמדײ השכלתי (duchifat) wrote,
מכל מלמדײ השכלתי
duchifat

Categories:
Несколько недель назад, обсуждая тут фильм "Собачье сердце", я вспомнил статью Израиля Шамира по этому поводу, которую тогда не стал приводить по причине сомнительной адекватности автора. Между тем, в ней есть некий резон:

"С этой сверхсложной задачей на уровне символов справилась режиссер московского ТЮЗа Генриэтта Яновская. Она поставила спектакль по только что вышедшей в России повести Михаила Булгакова "Собачье сердце", который стал важной идеологической вехой. В системной войне, происходившей в то время в России, идеология играла исключительную роль, и перо можно было приравнять не к штыку, а к баллистической ракете, а спектакль - к ядерной боеголовке. Спектакль был замечательный, смотреть его было - одно удовольствие, но мораль спектакля "Собачье сердце" была людоедской. Не случайно эта повесть не печаталась при советской власти. Повесть Булгакова, написанная под влиянием жизненных неурядиц, была талантливой, но морально ущербной, как некоторые книги Селина или маркиза де Сада. Пролетарий, "народ", у Булгакова - это шелудивый пес, который "заговорил", обрел человеческий облик благодаря интеллигенту, а затем - о, ужас - покусился и на девятикомнатные квартиры интеллигента-демиурга. В наказание интеллигент возвращает его в песье состояние. Хороший мужик - это слуга, швейцар, дворник. Он прислуживает и с благодарностью берет рубль на водку. Плохой жид-комиссар "мутит народ", побуждает пса заявить о своих правах. Но интеллигент - хозяин жизни договоривается с боссом комиссара, и остается хозяином положения. Тогдашний московский интеллигент пришел в восторг от идеи - он, мол, хозяин жизни, а народ - быдло, пес, "Шариков". Этот спектакль стал идеологическим знаменем "нового класса", а поборники равенства были зачислены в Шариковы.

...Для имущих неимущие - это быдло; если быдло требует дележа, его следует вернуть в собачье состояние, кастрировать (операция, проведенная профессором Преображенским над взбунтовавшимся Шариковым, явно смахивает на кастрацию), подавить.

Уже тогда, в 1989 году, я оказался в духовном вакууме: интеллигенция цитировала "Собачье сердце", отстаивая право на неравенство. Когда я заявлял о своем несогласии, меня автоматически зачисляли в швондеры, как будто мир ограничен этой схемой. Социалистов-поборников равенства в России 1989 года было меньше, чем айсбергов в тропиках."



Опять я вспомнил про "Письма из Москвы" этого автора, обсуждая фильм начала 1980-х про русских эмигрантов США. Там представитель богемы некто поэт Кузьминский, сильно подвыпивший, очень интересно рассуждает. О том, что "в СССР поэт был уважаемым человеком, люди почитали за честь с ним дружить и ему помогать, девушки - его любить. B СССР было не важно сколько у кого денег, если есть трешка, это как 30 центов, можно купить бутылку спиртного и буханку хлеба и поделиться с другом, это ничего не стоит, и обоим хорошо. А в Америке русские писатели не нужны, кроме одного-двух, Солженицин -- в прозе, Бродский -- в поэзии, а еще 200 приехавших литераторов никому не нужны. Здесь нужно платить за квартиру и платить по счетам, наверно, 300 долларов в месяц. Все озаобочены где достать денег, и люди не делятся друг с другом такими деньгами, и все разобщены. Американцы не любят нас, нo они просто не истребляют нас." (излагаю близко к тексту; кстати, на этом месте Кузьминский вырубился лицом в салат, на радость комментировавшему этот фильм Генриху Боровику).

Меня в этом удивило во первых 300 долларов -- даже с учетом инфляции это очень мало!!! А Лимонов писал, что получал пособие, что-то около 200 долларов, и на эти деньги ухитрялся жить в отеле на Манхеттене. Но еще больше удивило, что трешка это как 30 центов. По моим понятиям, советская трешка это как 30 долларов -- не нее можно или очень прилично покушать, или проехать на такси через полгорода, и др). Некоторое время я ломал голову про 30 центов, потом сообразил, что был курс черного рынка, 10 руб за доллар! И тут вспомнил Изр. Шамира o настроениях 1980-х:

"Уже в 1989 году демократы завоевали (или унаследовали) дискурс. Они проводили идею "вхождения в мировое сообщество", конвергенции, приобщения к западным ценностям. Это было «западничество», вера в преимущество западного образа жизни и в его пригодность для России. Последнее советское руководство разделяло это концепцию и навязало ее обществу с помощью тоталитарных рычагов.

Наиболее прозападные газеты и журналы добились невероятного влияния и тиража. Крошечный листок "Аргументы и факты" дошел до неслыханных 22 миллионов тиража и послал дюжину корреспондентов в парламент. "Огонек" властвовал над умами. Их содержание было тривиальным:
"Знаете ли вы, сколько получает американский безработный? Сколько это будет в пересчете на рубли по курсу черного рынка? Сколько на эти деньги можно купить товаров в московских магазинах?" Они любили показывать картинки из телесериалов вроде "Далласа" и говорить: "Так живут люди при капитализме, так будут жить и советские люди после победы капитализма".

Со временем, когда капитализм стал реальностью, эти газеты зачахли, бум сменился спадом, и сейчас трудно поверить, что недавно люди стояли на морозе часами и читали свежий номер "Московских Новостей".


Какой вывод из всего этого? Жизнь безработного на "Велфере" (как я понимаю, до клинтоновских реформ 1996 года такое было возможно, а сейчас нет) -- это прежде всего нищета со всеми ее аттрибутами. И Лимонов, и Кузьминский, и большинство людей в том фильме вели прежде всего нищенское существование, этим, во-многом, обусловлены их суждения об Америке. Представление о богатстве простого американского нищего вызвано недоразумением -- странным курсом доллара, в сто раз завышенным, когда 300 долларов в мес. это не 30 советских рублей, а 3000 руб. - целое состояние. Сотвественно, воспринимать все эти суждения надо с поправкой на материальное положение авторов. Да, в Америке люди озабочены заработком, и нищие не делятся друг с другом 300 долл., но так, в общем-то, везде, и везде есть совсем бедные. Проблема не в демократии, а в том, что эти люди оказались нищими.
Subscribe

  • (no subject)

    1) Мне кажется, что эмпатия - это умение подстраиваться под собеседника. Но многие, видимо, разделяют это. Знаю женщин, которые считали себя…

  • (no subject)

    Читаю книгу М. Р. Гинзбурга про эриксоновский гипноз (есть в сети). Это научная книга, точнее учебник (очень обстоятельный) базового курса гипноза…

  • (no subject)

    Элегуа выглядит ребенком или стариком (начало и конец) добрым или злым (красное или чернoе поле). Он дает знаки, когда не знаешь, какое решение…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments

  • (no subject)

    1) Мне кажется, что эмпатия - это умение подстраиваться под собеседника. Но многие, видимо, разделяют это. Знаю женщин, которые считали себя…

  • (no subject)

    Читаю книгу М. Р. Гинзбурга про эриксоновский гипноз (есть в сети). Это научная книга, точнее учебник (очень обстоятельный) базового курса гипноза…

  • (no subject)

    Элегуа выглядит ребенком или стариком (начало и конец) добрым или злым (красное или чернoе поле). Он дает знаки, когда не знаешь, какое решение…